Батя одного хулигана

Пролог-2. Гаранин

Ромка быстрым шагом сорвался в его сторону. Когда он приблизился, старший мальчишка полез в карман и достал что-то из кармана.

- На, - сказал он просто. - Это тебе. На память.

Пока хромоногий с ожогом что-то говорил вполголоса Ромке, явно стараясь того убедить не отказываться от шанса жить с родным отцом, Гаранин наклонился к директрисе и спросил:

- Кто это?

- А? - Она моргнула, запоздало переключаясь с его мужественного профиля на мальчишку. - Этот? Наш вечный отказник. С пожаром беда была… родители в деревне напились и дом спалили по неосторожности. Родственников нет. Мы его в семь забрали, сейчас уже десять. Приёмные родители таких не выбирают… - она понизила голос, кивая на ожог и лёгкую хромоту, - сами понимаете, пропащий вариант.

Слова упали легко и привычно, как мусор в корзину.

«Пропащий вариант».

Гаранин заметил, как у мальчишки дрогнул уголок рта - он всё слышал. Конечно, слышал. Директриса улыбнулась и тут же снова придвинулась вплотную:

- Зато у нас есть случаи совершенно чудесных историй! Вы же понимаете, Евгений Александрович, мальчик Рома - совсем другое дело. Родной отец, сильные руки, правильное воспитание…

Гаранин перевёл взгляд на угрюмо вернувшегося к нему Ромку. Тот спрятал вещицу "на память" в кулак, сунул руку в карман и смотрел вниз, на свои ботинки. А другой мальчишка стоял прямо, как на линейке, и смотрел на него с тоскливой грустью бездомного щенка, привыкшего к пинкам окружающих.

- Мы готовы подписать всё сегодня, - сказала директриса, - если вы…

- Подписывайте, - прервал ее Гаранин. - Всё, что нужно.

Директриса вспорхнула с места, словно именно этих слов ждала, и уже через десять минут бумаги были собраны в аккуратную папку. Её руки скользили по столу слишком близко к его рукаву, улыбка становилась всё мягче, но Гаранин смотрел только на дату внизу листа и подпись, которую оставлял чётко и быстро.

Во дворе пахло мокрым асфальтом и дымом. Рома сел на заднее сиденье, упрямо глядя в окно. Гаранин захлопнул дверцу и включил зажигание. Двигатель заурчал, но тишина между ним и ребёнком все равно казалась оглушительно тяжелой.

Взгляд скользнул на зеркало, где отражалась мрачная детдомовская арка… и где его замкнуто-враждебный сын сжимал в кулаке что-то так крепко, будто хотел стереть это в пыль. А тот хромой мальчишка с ожогом на лице стоял у ворот и смотрел машине вслед. Не мигая.

Ромка продолжал смотреть в окно с таким мрачным выражением, будто за стеклом видел мир, в котором для него не было, нет и не будет места рядом с отцом. Никогда. И в этой тишине Гаранин невольно подумал: «А вдруг я уже опоздал быть для него отцом? Не похоже, чтобы он хоть немного был рад тому, что я появился в его жизни…»

Гаранин перевёл взгляд на дорогу, почувствовав тяжесть этой мысли и, привычно пряча эмоции за внешним спокойствием, включил зажигание.

Машина вырулила на главную столичную трассу.

Телефон коротко пискнул, вырывая его из раздумий. На экране мигнула новая смс от директрисы:

«Евгений Александрович, как насчёт того, чтобы поужинать сегодня вечером в ресторане и обсудить всё более… подробно?»

Он чуть заметно усмехнулся, вздохнул и одним пальцем ответил коротко:

«Да. После работы.»

Почему бы и нет? Нынешняя любовница в последнее время слишком явно намекала на кольцо, хотя с самого начала у них был договор: никаких обещаний и обязательств. А новая кандидатка только что сама напрашивалась.

Иногда проще попробовать новое, чем объяснять старому, что он не из тех, кто меняет правила ради женщин.