Батя одного хулигана

1.2

На секунду показалось, будто меня поймали прожектором. Настолько он меня ослепил. А его взгляд прожёг до костей.

Высокий. Широкоплечий. Атлетически сложенный, без этой дешёвой показной накачки, которая бывает у мужиков из тренажёрки. Каждое движение - отточенное, сдержанное, будто он всегда знает, что делает и зачем. Тёмные волосы коротко подстрижены, а на висках уже легла серебристая дымка: едва заметная, но почему-то делающая его не старше, а опаснее.

Опытнее.

Привлекательнее настолько, что хочется отвернуться, но не получается.

У него был какой-то особый холодно-проницательный взгляд. Причем такой жёсткий, что невольно хотелось пригладить волосы и проверить, всё ли застёгнуто, всё ли прикрыто. Казалось, что он видит этим своим рентгеновским взглядом каждую складку на блузке, каждую мою косточку, каждую мысль, которую я сама не осмеливаюсь признать.

Я машинально разгладила подол юбки. Сердце билось так громко, что можно было не слушать тиканье часов на стене - оно отбивало ритм внутри меня.

Во взгляде директора не было ни капли теплоты. Ни намёка на любопытство, даже простого человеческого интереса. Но именно это и притягивало в его тёмных глазах-омутах

Что ж... он действительно красавец, как и говорили.

Но не тот, от чьего лица печатают календари и выкладывают фоточки в соцсети. Нет. Эта красота не для витрин. Она была живая, тяжёлая, как железо, давящая и властная. Красота, которая сразу даёт понять: приблизишься - сломаешься. Глядя на неё, хотелось не любоваться, а прятаться, несмотря на то, что глаза сами цеплялись за каждую деталь его мужественной внешности. Уж слишком она… альфасамцовая.

Ровная линия скул, красивые губы, упрямый подбородок...

Было очень трудно не таращиться на директора с глупо приоткрытым ртом, как школьница на линейке. Из-за этого я чувствовала себя сельской школьницей, которая впервые увидела мужчину с внешностью получше, чем у земляков, похожих на быдловатых обезьян и внешностью, и повадками.

- Крылова? - лениво, почти равнодушно уточнил он.

Я кивнула и протянула документы. Пальцы предательски дрожали, и я надеялась, что он этого не заметит.

Гаранин взял папку и начал листать. Медленно. Не просто проверяя, а будто выискивая мои тайны. Каждое движение пальцев было неторопливым, уверенным. А шуршание бумаги казалось слишком громким.

- Опыт работы в школе есть… - пробормотал он, и его взгляд скользнул от строчек прямо на меня.

Я почувствовала, что у меня покраснели уши. И щёки тоже. Внутри всё сжалось, и я с трудом удержалась, чтобы не прикусить еще и губу от волнения.

Его пальцы задержались на моём паспорте дольше, чем нужно. Разглядывал фотографию? Имя? Или просто давал мне время ощутить себя школьницей, пойманной на чем-то? Секунда, две, три… слишком много для простого документа.

Лёгкий щелчок. И директор закрыл положил мой паспорт с бумагами на стол.

- Документы в порядке. Приступайте к обязанностям с завтрашнего дня.

Его голос звучал ровно, почти равнодушно, но в нём чувствовалась такая уверенность, что не поспоришь. Он не из тех людей, которым возражают. Даже если возражение жжёт на языке, остаётся только кивнуть.

Я и кивнула.

Сжала папку так, что побелели костяшки пальцев. Чуть не выронила бумаги прямо на пол. Только выйдя в коридор на ватных ногах, смогла выдохнуть. Воздух ворвался в лёгкие так резко, что закружилась голова.

Саша дернула меня за руку и протянула восхищённо:

- Мам, он как герой из кино! Такой крутой.

- Он не герой, он директор.

- Тогда почему ты покраснела?

- Просто в кабинете у директора немного душновато, - мой голос едва не сорвался.

К счастью, дочка легко поверила в объяснение и переключилась на новую мысль:

- Если он директор, значит, мы ещё много раз его увидим и насмотримся!

Я промолчала.

Вот уж кто последний человек, с которым мне хотелось бы пересекаться чаще, чем необходимо.