Батя одного хулигана

Глава 10. Дважды потеряшка

Я стояла, глядя на Сашину ладошку, где лежали знакомые часы младшего Гаранина.

- Мам, ну правда, он их опять потерял, - Саша смотрела на меня, как на свидетеля преступления. - Я под партой нашла. Они там прямо лежали, как будто ждали, когда их поднимут.

Она попыталась завести механическое колесико на часах сбоку.

- Не трогай, - сказала я автоматически. А потом всё-таки добавила мягче: - Дай их мне.

Она осторожно передала находку, будто это не часы, а что-то волшебное. Я присела на край парты и принялась их рассматривать внимательнее, чем в первый раз.

Старые, тяжёлые, со стеклом в трещинках и ремешком, оборванным почти пополам. Механические, взрослые. Только время в них застыло где-то между четырьмя и пятью, и заведенные стрелки еле заметно подрагивали, как будто упрямо транслировали: «я ещё жив». Такими сейчас дети не пользуются - им бы смарт-браслет или игрушку с подсветкой.

А эти были… настоящими. С характером. Как их хозяин.

- Интересно, сколько им лет… - пробормотала я, больше себе, чем дочке.

- Наверное, древние, - фыркнула Саша. - Как у дедушек в кино.

Я улыбнулась.

- Только дедушки свои часы обычно берегут, а не теряют по три раза за месяц.

- А он не дедушка, он Рома, - пожала плечами Саша. - Он просто… странный.

- Почему странный?

- Ну… - она села на соседнюю парту, болтая ногами. - Он злится всё время. И глаза у него такие… грустные. Но он всё время делает вид, что ему всё равно.

Я посмотрела на дочь - такая маленькая, а подмечает тонкости, на которые взрослые и внимания не обращают.

- Не всё равно, - сказала я. - Просто он не верит, что не всё равно другим вокруг него.

Саша кивнула, как будто это был ответ на очень старый вопрос. Потом вдруг добавила:

- А он сегодня вообще не был на физре.

- Ты уверена?

- Угу. Я видела, как он с теми, из второго “Б”, за гаражами бегал. Они там что-то строили из палок.

Я вздохнула. Значит, снова сбежал. А я-то после той истории с третьеклассниками и разговоров в кабинете его отца надеялась, что хотя бы пару недель он будет держаться спокойно. Выходит, напрасно.

- Спасибо, что сказала, Саш. Завтра я с ним поговорю.

- А может, не надо? - осторожно спросила она. - Он же всё равно скажет, что ничего не было.

- Посмотрим, - ответила я и убрала часы в карман.

На ощупь они были холодные, но почему-то живые. Может, потому что внутри всё ещё немного тикало и не сдавалось, хоть и трещало по швам. Я подумала, что, наверное, и сам Рома сейчас где-то внутри так же держится - злой, упрямый, но живой.

Мы с Сашей вышли в коридор. Школа уже почти опустела: уборщица мыла пол, и полупрозрачная пена тянулась по плитке. Пахло хлоркой и краской. За окнами , к которым липли мокрые листья, уже стемнело.

Саша шла рядом вприпрыжку, напевая под носик что-то невнятное, а я думала о мальчике, который, кажется, никому не позволял к себе прикасаться даже взглядом. Эти часы явно что-то значили для него. Они не выглядели дорогими, но были вытерты, местами даже потемнели от частого прикосновения пальцев. Вещь с историей. С памятью. С болью.

Я вспомнила, как однажды в детстве нашла на школьном дворе кулон - медный, со вставкой из стекла. Думала, оставлю себе, но потом увидела, как другой мальчик искал его повсюду и плакал. Я подошла и протянула ему. Он тогда так посмотрел, будто я сделала что-то невероятное.

Иногда вернуть потерянное важнее, чем найти новое.

Мы уже почти дошли до поворота, когда я столкнулась с чьим-то плечом.

- Ой… - папка едва не выскользнула из рук.

Это был Гаранин.

Стоял прямо передо мной - высокий, в тёмном пальто, с телефоном в руке и с усталым властным лицом. От него, как обычно, пахло кофе и чем-то дорогим, с лёгким холодным шлейфом.

- Осторожней, - сказал он низким спокойным голосом с металлическим оттенком.

- Евгений Александрович… - выдохнула я, прижимая папку к груди, словно щит. - Извините, не заметила вас…

Директор чуть склонил голову, и его взгляд медленно скользнул от моего лица вниз и снова вверх.

- Бывает, - коротко сказал он.

Саша тем временем выглянула из-за моей спины тихо и любопытно, как котенок. Гаранин перевёл на неё взгляд - короткий, пристальный, но без привычной холодности, - и неожиданно кивнул, как бы признавая ее существование. Моя дочка расплылась в радостной улыбке и сразу расслабилась.

- Спешите домой, Ангелина Андреевна? - спросил он.

Интонация была вроде бы нейтральная, но в ней сквозила какая-то странная двойная нота. Как будто у Гаранина интерес к делу и ко мне лично шли рука об руку.

- Нет... не совсем, - сказала я, нащупывая в кармане холодный металл часов.

Я уже собиралась было добавить: «Мы нашли часы вашего сына…» - но вовремя прикусила язык, глядя в его лицо - мужественно-жесткое, рациональное, без тени сомнений. Он ведь из тех, кто решает всё быстро и чётко, как хирург. В духе: раз уж вещь потерялась, значит, не нужна; а коли сын привязывается к лишнему - значит, надо избавить его от зависимости.

Так что если я сейчас отдам ему эти часы, он просто скажет: «Детям не стоит носить старьё» - и выбросит. Без злости, без намеренного вреда. Просто потому, что считает это правильным.

Я почувствовала, как пальцы сильнее сжали ремешок. Ну уж нет. Лучше ничего не говорить и самой вернуть часы Роме.

Я улыбнулась как можно вежливее, хоть и немного вымученно.

- Хотела уточнить расписание по завтрашнему собранию, - выдала первое, что пришло в голову. - Мне сказали, возможно, перенесут время.

Директор чуть прищурился, как будто почувствовал мою спонтанную подмену вопроса, но виду не подал.

- Не перенесут, - спокойно ответил он. - Всё по плану.

- Отлично, - кивнула я. - Тогда не буду вас отвлекать.

Но уйти сразу не получилось. Его взгляд всё ещё держал меня - прямой, внимательный, с едва уловимой долей насмешки, от которой я чувствовала себя школьницей на опросе.