Батя одного хулигана

Глава 12. Неловкий союз

Утро выдалось какое-то ленивое, серое, с запахом мокрого асфальта и школьной столовки. Дети носились по коридорам, как маленькие ураганы, а я старалась никого не сбить своей сумкой и мысленно повторяла: сегодня всё спокойно, сегодня я просто верну часы мальчику и пойду пить кофе.

Просто. Верну. Часы.

Как будто я могла в этой школе сделать хоть что-то просто.

Я видела Рому издалека - он шёл вдоль стены, с таким пасмурным, почти похоронным видом, будто ищет клад, но заранее знает, что кто-то уже выкопал его раньше. Наклонялся, заглядывал под батареи, в ящики с обувью, потом замирал, сжимая кулаки. Маленький упрямец, не желающий ни у кого просить помощи.

А рядом с ним неожиданно обнаружился директор Гаранин.

Он шёл чуть позади, держа руки в карманах, и лицо у него было такое же мрачное, как и у сына. К счастью, взгляд у него был не злой, просто сосредоточенно-недовольный. Но мне всё равно захотелось спрятаться в каморку уборщицы вместе со швабрами.

Я остановилась в конце коридора, достала из кармана часы - аккуратно, чтобы не брякнули, - и почувствовала, как слишком взволнованно затрепетало сердце. Наверное, как обычно, из-за присутствия директора.

Часы, кстати, после вчерашнего всё так же уверенно тикали. Старичок ожил. Может, и мальчишка тоже оживёт, если увидит их такими... План был простой: подойти к Роме, улыбнуться, протянуть часы и сказать что-то вроде: «Вот, герой, возвращаю твоё сокровище».

Но стоило мне увидеть, как Гаранин смотрит на сына, - и всё пошло наперекосяк.

Он не орал, не делал замечаний. Просто стоял с видом человека, который вот-вот взорвётся, если ещё хоть одна мелочь пойдёт не по плану. И Рома, конечно, это чувствовал. Шёл по коридору, как будто под прицелом. И я вдруг поняла: если я сейчас просто отдам эти часы Роме, он их, может, и возьмёт - но спрячется ещё глубже в свою броню.

А если сделаю это при отце и сделаю его соучастником возвращения... может, хоть на секунду между ними появится что-то человеческое. Не приказ и подчинение, а хотя бы миг - нормальный, тёплый.

И да, я понимала, что лезу не в своё дело.

Но, честно, если бы я каждый раз останавливала себя на этом аргументе, я бы уже давно не работала в школе, а тихо пекла пирожки на дому и жаловалась на жизнь в комментариях под сериалами.
Так что я вздохнула, поправила волосы (не то чтобы специально, но ладно - чуть специально), и направилась к ним.

Сначала к директору.

Да, я сошла с ума. Но, видимо, кофе ещё не подействовал.

- Евгений Александрович, - поздоровалась я тихо, чтобы не спугнуть момент.

Гаранин медленно повернул ко мне свою темноволосую голову, и этот его бритвенно-острый взгляд… Господи, если бы им можно было строгать доски, из школы бы все парты делали вручную.

- Доброе утро, - ответил он коротко. - Что-то случилось?

- Не случилось, а нашлось, - сказала я и раскрыла ладонь.

На ней лежали старенькие часы Ромы - поцарапанные, но уже с починенным ремешком. Механизм тихо тикал, словно знал, что сейчас решится его судьба.

Гаранин нахмурился.

- Вы решили заняться техобслуживанием учеников?

Тон был ровный, но в каждом слове сквозило обвинение одной слишком активной учительницы в переходе всяких личных границ. Слишком инициативная, слишком эмоциональная, слишком вмешивающаяся...

Я, конечно, улыбнулась. Куда ж без этого.

- Нет. Просто не люблю, когда хорошие вещи ломаются.

- Я тоже не люблю, - сказал он сухо, - но не всегда их стоит чинить.

- Иногда стоит, - ответила я, глядя прямо ему в глаза. - Особенно если они всё ещё тикают.

На секунду Гаранин будто растерялся. Или мне показалось. Потом отступил на шаг и позвал сына:

- Рома. Иди сюда.

Я, конечно, ожидала, что он отреагирует холодно, но всё равно внутри что-то сжалось. Как будто он не ребёнка позвал, а подчинённого на ковёр. И Рома это почувствовал - замер, как зверёныш, которому снова готовятся надеть ошейник. Затем неохотно двинулся к нам с подозрением в смотрящих исподлобья глазах, как будто опасался, что сейчас его снова за что-нибудь отругают.

Он шёл так медленно и настороженно, будто подходил к чему-то опасному. И это «опасное» было не я, а отец. На секунду мне захотелось даже сказать: «Не бойся», - но я знала, что тогда он точно насторожится ещё сильнее. Такие дети не терпят жалости.

- Что? - буркнул он враждебно.

Я шагнула ближе и присела, чтобы быть на его уровне.

- Нашлись твои часы, - сообщила ему мягко. - Видимо, решили, что их бросили, и немного обиделись. Но я проверила - живы, работают. Почти как новые.

Он настороженно замер.

- Вы… их нашли?

- Саша нашла, - улыбнулась я. - Твоя одноклассница. Под партой.

Рома посмотрел сначала на часы, потом на отца, будто не верил, что это не ловушка. И я, стараясь не смотреть на реакцию старшего Гаранина, не ожидающего, что я сделаю его косвенным соучастником починки, тут же добавила многозначительно:

- Мы с Евгением Александровичем подумали, что не дело, когда хорошие часы простаивают. Директор, между прочим, лично поддержал идею вернуть их в строй. А теперь мы возвращаем их тебе.

Я всё же бросила быстрый взгляд на директора и, клянусь, впервые видела, как у него чуть дрогнули уголки губ. Не улыбка, нет. Так, микроскопическое движение, как если бы он сам удивился, что способен на упомянутую мною мягкость.

Рома моргнул и взял часы так осторожно, будто боялся, что те снова исчезнут. Затем пробормотал растерянно:

- Спасибо...

И сбежал. Просто сбежал. Но уже с совершенно другим выражением лица - неловко-обрадованным и по-настоящему детским, а не взросло-угрюмым, как обычно.

А за ним последовала моя непоседа Саш, как маленький хвостик. И главное - он не отмахивался от неё, как в прошлый раз.

Я тихо выдохнула и распрямилась. Ну вот, миссия выполнена. Почти без потерь.

Но стоило мне повернуться, как почувствовала на себе пронизывающе-пристальный взгляд директора, который всё ещё стоял рядом и смотрел на меня. Тот же взгляд, но теперь в нём что-то поменялось - там было меньше холода и больше... интереса, что ли. И скептического недоверия. И того, и другого в равной пропорции, наверное.