Батя одного хулигана

5.2

Пока завуч комментировала очередной пункт повестки, кто-то рядом придвинул стул, и разговор постепенно перешёл в неофициальную часть с тихими репликами, перешёптываниями и зевками чьего-то недосыпа. Тот самый живой гул, который появляется, когда все делают вид, что внимательно слушают начальство.

- Эй, новенькая! - окликнул тихо дружелюбный физрук, когда разговор стих, и наклонился ко мне. - Кстати, осторожнее с первым «А». Сложный класс. Там один негласный лидер завелся. Рома Гаранин.

Я подняла глаза.

- Сын директора?

Он кивнул.

- Угу. Характер... прямо так скажем, у него не сахар. Детдом, потом усыновление родным отцом. Дерётся, спорит, провоцирует. Прогуливает часто уже в таком юном возрасте. Учителя его побаиваются.

Я сжала пальцы на ручке и кивнула.

- Спасибо за предупреждение.

Рядом шевельнулась открыто прислушивавшаяся к нашему разговору женщина с аккуратной стрижкой и запахом яблочного шампуня. Она придвинулась ближе и безо всякого стеснения обратилась ко мне:

- А мы вас видели тогда, в коридоре. Это вы с мальчиком директора зашли к Гаранину..? Мы думали, что-то серьезное стряслось... а как он отреагировал?

Я почувствовала, как головы вокруг чуть повернулись. Ещё одна, с серьгами-капельками, подалась ближе:

- Ох, расскажите, пожалуйста, это ведь не что-то секретное?

- Девочки, - вмешалась пожилая женщина с добродушной улыбкой, - ну не допрашивайте вы человека. Все же знают, какой Рома трудный и проблемный у нашего Евгения Александровича.

- Ага, вот только этот трудный ребёнок никому из учителей обычно не позволяет себя вести к отцу, сбегает по дороге или сразу в кусты - тихо хихикнула та с серьгами. - Думаете, мы не пытались приструнить его?

- Приструнить... - проворчала пожилая. - Скорее уж использовать как предлог, чтобы с красавцем-мужчиной побеседовать! Все вы хороши, дамы в поиске, никакого самоуважения.

Я глубоко вдохнула и решила пресечь ненужное развитие темы.

- Ребёнка просто нужно было отвести к отцу, - сказала я спокойно. - Ничего особенного.

Женщины понимающе переглянулись: у кого-то мелькнул интерес, у кого-то - легкая зависть. В школе, где на сорок женщин приходится четверо мужчин, любые подобные истории моментально обрастают легендами.

Физрук усмехнулся:

- И хорошо, что привели мальчика, давно было пора. Директор у нас строгий, но справедливый.

- Строгий - это мягко сказано, - томно вставил Аристарх Арсеньевич из соседнего ряда, поправляя очки и отпивая кофе. - Зато на него приятно смотреть.

- Вот уж правда, - громко заметила молодая учительница литературы, привлекая к теме беседы внимание Шипицыной. - Голос, осанка, взгляд… да с таким хоть в кино.

Вся учительская тут же оживилась женскими смешками.

Шипицына при этом лишь изогнула губы в едва заметной улыбке. Точь-в-точь, как хозяйка бала, уверенная, что предмет всеобщего обожания всё равно принадлежит её «орбите». Пусть даже только в деловой сфере... пока.

«Ну и серпентарий, - подумала я сокрушенно. - И угораздило же меня попасть в клуб местного культа Гаранина...».

- Все женщины у нас молятся на директора, - протянула еще одна срядом со мной.

И я всё-таки не сдержалась.

- Не все, - хмыкнула иронически. - Я сюда работать пришла, а не молиться.

- Вот это вы зря, - заметил физрук с добродушным смешком. - У наших дам это почти профессиональная традиция.

- У кого как.

Шипицина наблюдала за мной так пристально, что мне вдруг стало не по себе. Такое впечатление, что меня реально в угрозу каким-то ее интересам записали.

- Вы быстро найдёте с нами общий язык, если будете соблюдать правила, - сказала она ровно. - А вот Гаранин… человек сложный. С ним не у всех получается общий язык найти...

- За исключением вас, Марианна Григорьевна! - угодливо вставила одна из учительниц с розовыми щёчками и нарочито восхищённо вздохнула. - Он вас та-а-ак ценит, это любому видно.

В комнате прокатилась серия услужливых поддакиваний. Шипицына приняла комплимент с видом женщины, которой подобное льстить уже не может, но приятно всё равно. Края губ дрогнули, голова чуть склонилась, будто она смиренно принимала заслуженную корону.

- Ну что вы, коллеги, - протянула она, утомленно поводя плечом. - Я просто стараюсь быть полезной школе. Евгений Александрович ценит профессионалов, вот и всё. - Её взгляд скользнул в мою сторону, оценивающе, почти лениво.. - А вот вспыльчивые люди… здесь долго не задерживаются.

Она не смотрела прямо на меня, но фраза всё равно прозвучала адресно. В комнате на секунду повисла тишина, и мне пришлось заставить себя не опустить взгляд.

Внутри нарастало тихое раздражение. И чего эта стервозная мадам докопалась до меня? И вообще... неужели им всем тут правда нечем заняться, кроме как постоянно обсуждать директора? Почему-то от этого в груди неприятно тянет, как от сквозняка.

- Постараюсь не разочаровать, - ответила я спокойно, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

- Вот и отлично, - мягко сказала Шипицына, но в уголках губ мелькнула едва заметная тень удовлетворения. - Просто совет - не дерзите начальству. У нас ценят профессионализм и выдержку.

Она говорила будто между делом, спокойно и даже дружелюбно, но я почувствовала под её словами тонкую жилку предупреждения.

- Учту, - ответила я коротко и, чтобы не выглядеть неловко, добавила с лёгкой улыбкой: - Хотя с моим характером это будет испытание.

В комнате кто-то хихикнул, и напряжение чуть спало. Шипицына тоже улыбнулась: холодно, но вежливо.

- Испытания полезны. Они показывают, кто чего стоит, - сказала она и, будто между прочим, добавила: - Кстати, Евгений Александрович сегодня на выезде. Встречается с директрисой детдома. Старые знакомые… очень старые.

В комнате воцарилась тишина, в которой все присутствующиев фанатки Гаранина усиленно делали вид, что им неинтересно. А сами с приоткрытыми ртами ловили каждое слово завуча. И та отлично это видела.