Батя одного хулигана

Глава 24. Соглашение

Гаранин тяжело дышал, как будто поднимался в этот кабинет бегом. Белая рубашка, промокшая местами насквозь, была безнадежно перепачкана ржавой подвальной грязью и плотно прилипла к широкому мощному торсу. Рукава были небрежно закатаны выше локтей, обнажая напряженные до предела предплечья с вздувшимися венами, а его обычно безупречно уложенные темные волосы сейчас влажными прядями падали на лоб. С испорченных дорогих ботинок на светлый ковер директрисы капала грязная вода.

В одной руке он сжимал тетрадный листок, в котором я распознала свое экстренное заявление на отгул, которое я всучила Шипицыной. А в другой руке у него был знакомый старенький мобильник Ромки в синем чехле.

Опасения, которые настигли меня в такси, оправдались на все сто процентов.

Гаранин прекрасно знал, что я ищу с ним встречи по собственной инициативе только в одном-единственном случае - если дело касается Ромы. Вынырнув из своего коммунального апокалипсиса, когда воду наконец перекрыли, он наверняка вспомнил мое странное поведение при нашей встрече в подвале и пошел меня искать. И, разумеется, тут же наткнулся на завуча Шипицыну, которая с готовностью подсунула ему мое нелепое заявление.

Наверняка Гаранину даже не пришлось долго гадать, в чем дело. Он просто зашел к себе в кабинет, посмотрел на дерганого сына и прессанул его так, что вытряс всю правду за тридцать секунд. А уже потом, чтобы получить неопровержимые доказательства, поднялся в рубку охраны, отмотал записи с периметральных камер школы и увидел, как мы с Ромкой тащим хромающего Феликса из грязной лужи.

И он примчался следом. Бросил тонущую школу, наплевав на грядущую проверку из департамента, оставил завуча разгребать последствия потопа... и примчался сюда. В логово этой мегеры. За мной.

От осознания этого факта у меня закружилась голова, а сердце забилось с удвоенной силой.

- Ж-женя?.. - голос директрисы жалко дрогнул.

Вся ее чиновничья спесь, высокомерие и уверенность в собственной безнаказанности слетели с нее в ту же секунду, обнажив обычную, до смерти перепуганную женщину. Рука, всё еще тянувшаяся к оброненному телефону, медленно и безвольно опустилась обратно на стол.

Гаранин шагнул в кабинет и прошел мимо меня так, словно меня здесь вообще не было. Ни единого взгляда в мою сторону. Ни малейшего поворота головы. Его темные, полыхающие гневом глаза были сосредоточены исключительно на директрисе.

- Ты совсем страх потеряла, Эля? - сухо поинтересовался он, останавливаясь напротив ее стола. В этом ровном баритоне слышалась отчетливая угроза.

- Женя! - директриса попыталась вскочить со своего кресла, судорожно цепляясь наманикюренными пальцами за край столешницы. - Как хорошо, что ты приехал! Эта сумасшедшая училка... она же из твоей школы! Она украла моего воспитанника, представляешь? Я просто обязана была вызвать наряд полиции, она же совершила уголовное преступление, Женя! Я действовала строго по инструкции, я как раз набирала дежурную часть, чтобы...

- Рот закрой. - Гаранин оперся обеими руками о ее стол и навис над ней. Директриса инстинктивно вжалась в спинку своего кресла. - Инструкции она вспомнила... Значит, решила поиграть в вершительницу судеб и сломать жизнь моей сотруднице. А вот ты, кажется, забыла, с кем разговариваешь.

- Жень, ну зачем ты так? - жалобно протянула она, глядя на него снизу вверх. - Мы же столько времени не виделись, я скучала, а ты врываешься и устраиваешь этот жуткий скандал из-за какой-то...

- Мой сын сейчас трясется от страха, потому что боится, что его лучшего друга прямо сейчас заберут в полицию по твоей милости, - процедил Гаранин. - А моя сотрудница, мать-одиночка, рискует своей свободой и карьерой, укрывая у себя избитого хромого пацана, который предпочел сбежать в ледяной ливень, лишь бы не оставаться в твоем образцово-показательном концлагере. И ты решила сдать ее ментам. Ты думала, я этого не узнаю? Думала, я не проверю камеры и не приеду за ней?

- Женя, это клевета! — торопливо воскликнула она, пытаясь защищаться, но ее голос уже предательски срывался. - Этот мальчишка сам... он проблемный, неадекватный и...

- Я сказал - молчать, - Гаранин даже не повысил тон, но в его глазах полыхнуло такое бешенство, что директриса подавилась собственными словами. - Ты обвиняешь мою сотрудницу в похищении? Серьезно, Эля? Решила потрясти уголовным кодексом? Отличная идея. Давай поговорим про кодекс.

Директриса нервно дернула плечом, судорожно пытаясь удержать на лице маску оскорбленного чиновничьего достоинства.

- Не понимаю, к чему ты клонишь, Женя, - процедила она. - У меня в учреждении идеальный порядок! И меня твоими пустыми угрозами не запугать!

Он выпрямился и заложил руки в карманы испачканных брюк.

- Ты, видимо, забыла про свои махинации с целевыми федеральными фондами? И про мертвые души в зарплатных ведомостях твоего расчудесного интерната? Забыла, из каких именно спонсорских денег ты купила себе тот новенький белый внедорожник в прошлом году, который по бумагам числится как микроавтобус для перевозки инвалидов?

Лицо Эльвиры Эдуардовны, и без того бледное, приобрело землисто-серый оттенок, и слой дорогой пудры на ее щеках вдруг стал выглядеть как растрескавшаяся штукатурка на трупе.

- Женя... нет... - прошептала она одними губами, трясущимися руками хватаясь за край стола. - Мы же с тобой... мы же не чужие люди. Ты же не сделаешь этого... Женечка, пожалуйста...

Я невольно прикусила изнутри щеку, чувствуя, как жалко и мерзко прозвучала эта ее попытка надавить на их давнюю интимную связь. Вся наша школа взахлеб сплетничала о том, что между ними был роман. Но сейчас, глядя на ледяное лицо Гаранина, я отчетливо поняла: всё это уже в глубоком прошлом. Он смотрел на нее с равнодушием мужчины, который закрыл эту дверь навсегда. А вот ее уязвленное женское эго просто корчилось от понимания, что он примчался сюда, рискуя всем, ради другой.

- Сделаю, - безжалостно отрезал Гаранин.