Батя с прицепом

Глава 6.

— Нифига себе! — практически заорала я на всю парковку, когда увидела перед собой огроменное транспортное средство. Впрочем, стоило ли удивляться, что такой «батя», как я мысленно прозвала бородатого, не выбрал себе «Смарт». — Это ещё что за зверь?

— «УАЗ-Патриот», — ответил мужик и спокойно направился к автомобилю.

Я на некоторое время потеряла дар речи, рассматривая во все глаза это чудо техники. Сзади у автомобиля имелась такая большая прицепная кабина, закрытая тентом. Она была размером не меньше, чем вся машина целиком.

— А это что такое?.. — поинтересовалась я.

— Это прицеп! — гордо ответила Ната.

— Я знаю, что прицеп. Я хотела спросить…

— Вы едете или нет? — окликнул батя. — Или дальше тут будете мёрзнуть?

— Бегу! — я кинулась за ними следом.

У дверей авто недолго поразмышляла, куда мне сесть — назад, вместе с девочкой, или вперёд, рядом с водителем.

— Садитесь, — бородатый распахнул пассажирскую дверь спереди.

— Спасибочки!

Я юркнула в салон, и машина тотчас тронулась. Лишь оказавшись в тепле, я снова ощутила, насколько промёрзла, просто до костей! Зуб на зуб не попадал. Чтобы отвлечься, стала рассматривать интерьер диковинного автомобиля.

— Ух, ты! Тут даже приёмник есть! — обрадовалась я.

Батя скосился на меня каким-то не очень дружелюбным взглядом:

— Есть. Тут даже кондиционер есть.

— Ва-а-ау! — я решила похвалить. Так ведь заводят дружеские отношения? — Как круто! А давайте включим!

Я подумала, вот сейчас будет сюрприз, если на станции случайно начнут крутить мою песню. А я возьму да и огорошу своих спасителей, что им выпала честь подвезти настоящую поп-диву!

Батя невозмутимо нажал кнопку, и улыбка на моём лице погасла.

— Приветствую вас на радио «Джаз-холл», дамы и господа, — объявил приёмник. — Сегодня у нас в программе самый лучший плей-лист для ценителей интеллектуальной музыки…

— Что это?.. — скривилась я.

— Моя любимая станция, — ответил батя. — А что? Не нравится?

— Да нет. Очень… мило, — я натянула улыбку, понимая, что на этих волнах уж точно не крутят мои топовые хиты.

— Могу переключить.

— Нет-нет! Что вы! — пошла я на попятную, чтобы ещё больше не сердить этого сурового типа. — Оставьте! Классная музыка!

Насчёт «классной музыки» я не лукавила — джаз и блюз мне всегда нравились, но в силу моей стремительной карьеры теперь я слушала такие композиции всё реже. Нужно было оставаться в тренде, и в этом деле очень важна наслушанность — то есть знание, что сейчас модно, какие песни взрывают чарты, кто нынче на слуху. А значит, приходилось много слушать коллег по цеху.

— А давайте уже познакомимся! — решила я наконец узнать что-нибудь о своих спутниках.

— Меня зовут Ната Доброхотова! — мгновенно подхватила девочка. — Мне семь лет! Я учусь во втором классе!

— Надо же! Как ты молодец. Всего семь, и уже во второй класс перешла?

— Да! Я в шесть лет пошла в школу! Папа сказал, что я там всех обгоню!

— И как? Обогнала?

— Ещё бы! Я почти самая лучшая ученица! У меня одни пятёрки! Кроме математики. Я ещё не люблю. И она меня тоже.

Я засмеялась:

— Я тоже не любила математику!

— А надо бы любить, — вклинился батя.

— Она сложная! — возразила девочка. — Зато по музыке у меня только хорошие оценки!

— Музыка — это хорошо, но математика полезнее.

— С чего бы вдруг? — возмутилась я.

— На музыке много не заработаешь.

— А вот и неправда, — я покачала головой, уже готовая раскрыть свой главный козырь. — Музыканты очень много зарабатывают, если становятся известными.

Батя смерил меня недовольным взором:

— Вот именно, — ответил он. — Известными, а не талантливыми. У Наты есть талант к музыке, но известности я бы ей не пожелал.

— Почему это?

— Потому что глупости это всё.

— Ничего и не глупости! — я чуть не закипела, но решил притормозить со спорами. — А вас, кстати, как зовут?

— Олег Петрович.

— Олег Петрович, — я едва не прыснула от смеха.

— Что?

— Ничего. Просто вам очень подходит.

Он фыркнул и спросил:

— Ну, а вас как величать?

Вот и настал мой звёздный час. Я обязана была преподнести этому семейству новость со всей возможной торжественностью. Морально приготовилась ко взрыву эмоций и без запинки заявила:

— Меня зовут… Виорика Саншайн!

Я ожидала, чего угодно, но только не этого — полного молчания. Салон погрузился на несколько секунд в тишину, даже радио как-то притихло. Я стала крутить головой, пытаясь найти в лицах моих спутников хотя бы проблеск узнавания.

— Ну, Виориока… Виорика Саншайн, — тупо повторила я.

Натя негромко хихикнула:

— Смешное имя.

— Смешное?.. — тут я совсем растерялась.

Батя повернулся ко мне и снова пристально оглядел:

— Я так понимаю, это не совсем настоящее имя?

— Ну… Это… псевдоним… Сценический. Нет, вы серьёзно не слышали обо мне? Ни разу?

Батя, которого, как выяснилось, звали Олегом Петровичем, и Ната переглянулись через зеркало заднего вида. Никто не выказал ни малейшего намёка, что когда-либо встречались с моим, как мне грезилось, общеизвестным творчеством.

Да что ж такое?! Почему?! Почему меня никто не узнаёт?! Что за проклятье?!

Я решила не сдаваться:

— Да бросьте! Вы точно слышали мои песни! Правда! Стопроцентов! Ну, хотя бы эту! — я мгновенно вошла в роль и заголосила на весь салон свой самый свежий хит: — «Держи обмашки! Е-е-е! Мой сладкий дурашка! А-а-а! Я вся в мурашках! У-у-у! Твоя милашка! О-о-о!..»

После чего ещё раз оглядела Доброхотовых — ноль реакции. Просто, блин, ноль!

— Ну, нет! — я чуть не завыла от обиды. — Ну, эту вы точно знаете! «Я люблю тебя и только! Поиграй с моей Равиолькой!..»

Олег Петрович внезапно громко откашлялся:

— Ну, может, не надо при ребёнке-то? — выдал он сурово.