Батя с прицепом

Глава 7.

Я оглядела сама себя, хотя и помнила, как выгляжу. Но сейчас прям совсем неловко стало: одно дело, когда к тебе относятся, как к публичной персоне с некоторыми странностями — такое обычно прощается, и совсем другое, когда ты оказываешься безызвестной Валентиной из не-пойми-откуда, расхаживающей посреди зимы в пижаме с зайцами. М-да… Кажется, я начинала понимать эти недоверчивые взгляды бати…

Нужно было как-то сгладить ситуацию, чтобы не выглядеть ещё глупее, чем я есть:

— Да нет! Никаких проблем! Я закалённая! Что нам снег, что ненастье, если сердце греет счастье! Вот, видите?! Я ещё и стихи сочиняю! Ещё не успеем добраться до Владика, как я вам тут новый альбом накатаю!

Батя глянул на меня, как на полную дуру — нет, мне не показалось. Он даже не улыбнулся.

— Ната, — позвал он, — достань там мой свитер и спортивные брюки, а то наша попутчица отморозит себе почки. И, кстати, мы едем только до Красноярска, — напомнил он уже мне.

Ната тут же кинулась разыскивать вещи, а мне стало и неловко, и грустно — ведь я до сих пор не понимала, как мне выкручиваться. Вот что предпринять?

— Валя, держи! — протянула мне девочка громадный чёрный ком из одежды.

— Спасибо, — я растерянно приняла подношение, уложила на колени и развернула перед собой свитер шириной с простыню! Клянусь! В этот свитер легко могли влезть десять таких, как я!

— Немного великоват, — заметив мой взгляд, прокомментировал Доброхотов.

— Ой, да ладно! Щас оверсайз в моде!

Кажется, он не понял, что я сболтнула и снова обратился к дочери:

— Носки тоже какие-нибудь достань, потеплее. Там шерстяные есть, новые, что мы в Суздале купили.

— А вы откуда едите? — спросила я, попутно напяливая столь же громадные спортивные брюки прямо поверх пижамы. Хорошо, что хоть завязки имелись, ими-то я и утянула свой новый прикид.

— Из Истры.

— О! Я знаю, это же в Московской области!

— Именно, — подтвердил батя и стрельнул в меня глазами. Кажется, его взгляд немного смягчился, когда он заметил, что я уже в новом облике — не настолько откровенном. — Ну, что? Так теплее?

— Гораздо! Спасибо огромное! — искренне поблагодарила я. — Вы меня реально прям спасли!

— Надо бы ещё что-то с обувью придумать, — Доброхотов глянул на пол, где остались валяться мои тапочки, уже превратившиеся в грязевые комки. Я же забралась с ногами на сиденье. — Но пока можно и так обойтись.

— Слушайте, а может, просто заедем в какой-нибудь торговый центр и прикупим мне обновки? Правда, денег у меня нет… В смысле, прямо сейчас нет! А вообще есть! Я вам всё-всё отдам!

— Вы лучше сначала поешьте, а потом решим.

— Точно! Вот это вы мозг, Олег Петрович!

— Можно просто Олег, — пробормотал он.

А я схватилась за свои припасы — шоколадный батончик, булочку, карамельки. Всё запихивала себе в рот, без разбору. На меня такой жор напал! Я готова была съесть не только все эти сладости разом, но и в десять раз больше!

Господи, как хорошо! Тепло, вкусно и!.. И непонятно, как быть дальше.

— Что же с вами такое приключилось? — осведомился батя, пока я глотала просто как удав, не заботясь о приличных манерах. К чёрту манеры! Я сегодня чуть не околела от страха и мороза! — Как вы очутились в том магазине, Валентина?

— Можно просто Валя, — прошамкала я с набитым ртом. — Это очень долгая история!

— Расскажи! — подбодрила Ната и вылезла вперёд между двух сидений.

Я заметила, что девочка сняла свою шапку с помпоном и напялила мою повязку с ушками.

— Тебе идёт, — улыбнулась я.

— Я теперь похожа на фею?

— Очень!

— У меня ещё есть волшебная палочка! — малышка вытащила из-под сидения игрушку в виде блестящей звёздочки на длинном держателе. Звёздочка была из прозрачного пластика, а внутри плескалась вода с блёстками. Ната нажала на кнопку, и игрушка зазвучала знакомой рождественской мелодией.

— О-о-о! Я знаю эту песню!

— И я знаю!

И мы затянули вместе:

— Джингл беллс! Джинг беллс! Джинг олл зе вэй!..

Правда, дальше слов Ната не знала, и я стала ей подсказывать:

— Ой, ват фан ит из ту райд, ин э ван хорз оупэйн слейт!..

Она неумело повторяла за мной, и мы так расхохотались и расшумелись, что я напрочь забыла о недоеденной булочке. Ната размахивала «волшебной палочкой» и трясла головой так, что ушки на повязки подпрыгивали в такт движениям. Потом я перехватила у неё «волшебную палочку» и окончательно вошла во вкус:

— Джинг беллс! Джинг беллс!.. — орала я во всю глотку.

— Валя! — позвала Ната. — А давай про нашу ёлочку!

— А давай! — тут же поддержала я. И мы завыли в унисон: — В лесу родилась ёлочка! В лесу она росла-а-а!.. Зимой и летом стройная зелёная была-а-а!!!..

— Девочки, — вдруг перебил нас Доброхотов, — а вы не могли бы чуть-чуть потише?

Мы обе замолчали. Ната расстроилась, я тоже надула губы, обиженная и за неё, и за себя.

— А вы всегда такой серьёзный? — бросила бате и снова взялась за свой недоеденный обед-ужин.

— Считайте, что всегда. Так вы расскажете, что с вами приключилось, Валентина?

— Просто Валя, — напомнила я и поморщилась. Как же давно ко мне так обращались, не считая, конечно, разных бюрократических моментов. Все мои знакомые уже привыкли звать меня Виорикой. Многие даже моего паспортного имени не знали. — С чего бы начать?..

— С самого начала, — ответил Доброхотов и немного прибавил скорости.