Батя с прицепом

Глава 8.

С самого начала?.. Хах!..

Вот уж точно, чего не стоило делать, так это рассказывать мою историю с самого начала. Даже вездесущие репортёришки немногое нарыли обо мне, потому что Константин Владимирович позаботился о том, чтобы подчистить мою биографию и не распространяться о прошлом. Так я сама захотела, да и он поддержал. Потому что некоторые подробности… кхм… могли негативно или, по крайней мере, неоднозначно сказаться на моей раскрутке.

— Виорика, ты должна блистать! — заверял мой продюсер. — Все ждут от тебя улыбок, сияния и лёгкости! А не вот этого вот…

Я с ним была согласна. Что было, то прошло. И нечего ворошить.

Так что начала я не с «самого начала», а с того момента, когда закрутилась нынешняя ситуация:

— Ну, вчера мы сели в поезд Москва-Владивосток. Знаете такой? Он ещё долго-долго едет.

— Неделю примерно, — ответил батя.

— Ну, почти. Шесть дней.

Он хмыкнул:

— А вы любительница дальних неторопливых странствий.

— Как и вы, — улыбнулась я. — Всё дело в том, что я не перевариваю самолёты. Ума не приложу, как я полечу в Америку…

— Боюсь, в Америку поезда не ходят, — заметил Доброхотов.

— Валя, а ты в Америку едешь?! — подскочила Ната.

— Пока что я еду во Владивосток. И если доберусь вовремя, если смогу достойно выступить, если подпишу контракт… — я умолкла, сама офигевая от того, сколько «если» должно было сложиться воедино. — Понимаете, там будет огромный концерт. Ну, типа корпоратив у одной оч крутой компании. У них партнёры американцы, у них ещё свой продюсерский центр в Лос-Анжелесе есть. Так вот они меня пригласили и намекнули моему продюсеру, что не просто так меня выбрали, что ко мне присматриваются…

— А с чего вы тогда решили, что вам светит контракт? — спросил батя.

Я прямо разозлилась на него:

— Да с того, что мой продюсер в таких делах собаку съел!

— Собаку?! — Ната побледнела от ужаса.

— Это просто такой фразеологизм! — поспешила я успокоить ребёнка. — В буквально смысле он, конечно, собак не ел! Надеюсь… В общем, смысл в том, что он с тамошним продюсером уже всё решил на вась-вась. Только у этих америкашек вась-вась тоже не стопудовый, понимаете?

— Не очень, —признался Доброхотов.

Я всплеснула руками с досады:

— Ну, не подпишут они ничего, если я не явлюсь или плохо выступлю, или просто какую-то фигню выкину, а им не понравится. Они же типа «да-да, всё на мази», в глаза улыбаются, а потом такие — «Сорри. Нафинг пёрсонал, джазт бизнес». Андерстенд?

Батя скосил на меня глаза. Я не поняла значения его взгляда, но так разволновалась, что готова была снова зарыдать. Просто жесть какая-то… Ну, почему мне так не везёт?!..

— Ладно, — заключил Доброхотов. — Допустим, я понял, зачем вам во Владивосток. Но, если ехали на поезде, как очутились на улице?

— А! Да это проще простого! — бодро ответила я. — Меня жених из вагона вытолкнул!

У бати округлились глаза. А Ната взвизгнула:

— Жених?! Валя, у тебя есть жених?!

— Пару часов назад был, — вздохнула я. — Но после такой выходки ни за что его не прощу…

— За что же он так с вами? — осведомился Доброхотов.

— Да потому что он козёл! — я опомнилась и добавила: — Ната, ты этого не слышала!

— Слышала, — сообщила девочка. — Ты назвала его козликом, — она хихикнула.

— Был бы он всего лишь козликом, проблем было бы меньше. А так… — я чуть не всхлипнула. — Блин, это скорее я должна была его выкинуть из поезда, причём на полном ходу, чтобы!.. — я не договорила, потому что совсем не хотелось выражаться при ребёнке.

— Что же он натворил? — спросил батя.

Я махнула рукой:

— Застукала его за… щекотливой перепиской с одной… женщиной лёгкого поведения.

— Валя, а щекотливая переписка — это когда щекотно становится? — поинтересовалась Ната.

— Ну, почти…

— А кто такая женщина лёгкого поведения?

— Это нехорошие женщины, Ната, — ответил Доброхотов. — С такими лучше не водиться.

— Почему? У них же лёгкое поведение. Значит, с ними легко.

— Только в определённых обстоятельствах и в определённых позах, — буркнула я.

— В каких позах? — не унималась девочка.

— Ната, — снова подключился батя, — Валя просто шутит. Ей не нравится эта женщина, с которой переписывался Валин жених.

— Почему не нравится?

— Потому что они в ссоре.

— А почему вы поссорились, Валя?

Мне захотелось взвыть, но вместе с тем стало до чёртиков смешно. Как же сложно объяснить ребёнку вещи, с которыми взрослым приходит иметь дело.

— Потому что она хотела отбить у меня жениха, — наконец нашлась я с ответом.

— Очень нехорошо, — поддержала Ната и, видимо, решила меня утешить: — Валя, ты очень хорошая! А этот твой жених — дурак!

— Ната, — укоризненно проворчал батя, — не надо так говорить. Ты ведь совсем не знаешь этих людей.

— Я знаю Валю! — заявила она с полной уверенностью. — Валя хорошая! Она мне ушки подарила! А эти люди её обидели! Значит, они нехорошие люди!

— Логично, — со сдержанной улыбкой заключил Доброхотов.

Я не удержалась и покатилась со смеху. Ната тоже засмеялась. Батя улыбнулся чуть шире — видать, не привык он хохотать до упаду.

Он снова заговорил, пока мы с Натой ещё смеялись:

— Так что же вы будете делать, Валентина, когда мы приедем в Красноярск?

Я моментально перестала смеяться и вновь погрустнела. Что я могла на это ответить? Что понятия не имею, как выкручиваться? Это и так было очевидно.

— От Красноярская до Владивостока ещё пять тысяч километров пути, — окончательно решил добить меня батя. — Может, у вас есть какие-то родственники в Красноярске?

Я отрицательно мотнула головой.

— Ну, тогда друзья?.. Знакомые? — предполагал он.

Я снова сделала тот же жест и горько усмехнулась:

— Думаете, я не пыталась найти какие-то варианты? Я уже все мозги себе сломала. Мне нужны деньги, хотя бы чтобы купить билет… И фиг с ним, я уже на самолёт согласна! Хотя… нет, пока не согласна.