Баунтихантер: Ведьмина Топь

Глава 8. Внеплановая тренировка.

Джон пропустил удар. Не потому, что не видел — потому что рука опоздала. Кулак Барри остановился в пальце от его лица, но этого хватило: Джон дёрнулся, потерял стойку и глухо рухнул в пыль тренировочного двора.

— Вставай, — спокойно сказал Барри. Без злости. Без сочувствия.

Джон стиснул зубы и опёрся на ладони. Кожа на костяшках была стянута, будто чужая. Зелья, что он принял ночью перед первой тренировкой сделали своё дело — кровь больше не шла, кости срослись, — но тело помнило боль лучше, чем разум. Каждое движение отзывалось тупым эхом, словно внутри рук ещё оставались осколки.

— Ты опять жалеешь себя, — продолжил Барри, делая шаг вперёд. — Солдат бы уже поднялся.

— Я… — Джон вдохнул и поднялся. — Я не солдат. Я наемник.

Барри усмехнулся уголком рта.

— Вот именно.

Он резко сократил дистанцию и ударил — не в полную силу, но достаточно, чтобы выбить воздух из груди. Джон успел поставить блок, но кисть дрогнула, и удар прошёл вскользь, оставив жгучее ощущение в легких.

— Рукопашка — это не про кулаки, — говорил капитан, двигаясь вокруг ковбоя. — Это про баланс, дыхание и злость. У тебя есть только одно из трёх.

— Злость? — прохрипел Джон.

— Упрямство, если быть точным, — поправил Барри и подсечкой снова отправил его на землю.

Пыль забилась в рот, в глаза, под ногти. Джон закашлялся и рассмеялся.

— Зелья… — выдохнул он. — Лекари сказали, что через пару часов…

— Зелья лечат тело, — перебил Барри. — Но не дают навыков. И не избавляют от страха.

Он протянул руку, но не помог подняться — просто показал, где стоять.

— Слушай внимательно, юнец. Ты здесь не в игры пришел играть, верно? Сам попросил стать моим учеником.

Барри посмотрел прямо в глаза.

— Поэтому не смей жалеть себя, иначе ничему не научишься. Только боль, только упорство.

Джон кивнул. Медленно. И встал в стойку снова — криво, неуверенно, а кости в руках ныли и будто вибрировали.

Барри улыбнулся шире.

— Вот это я понимаю. Теперь можно продолжать.

К ночи тело ковбоя выло, требуя отдыха. Ноги едва держали, сердце всё никак не могло сбавить ритм, но усталость была приятной. Дело шло к ужину, поэтому в Форте Ночи стоял шум голодных желудков всех присутствующих. Не смотря ни на что, жизнь продолжалась — без жалоб и лишних эмоций. На стенах ещё виднелись тёмные пятна крови, которые не успел смыть вчерашний дождь, но мимо них проходили молча, не задерживая взгляда. Кто-то точил клинок, кто-то штопал порванный ремень, кто-то ел, уставившись в пустоту, считая не ложки, а отсутствующих за столом. Говорили мало и негромко, редко смеясь, без траура: каждый знал, что завтра нужно будет снова вставать, держать строй и смотреть в сторону тумана за стенами, ведь враг может вернуться с утроенной силой.

Джонни прогуливался после не слишком сытного обеда по внутреннему двору, всматриваясь в звёзды. Ночное небо почему-то всегда завораживало его — он мог часами выискивать созвездия, забывая обо всех бедах и печалях.

— Солдаты Форта Ночи! — раздался громкий крик. Это был Барри. Он встал на небольшой подиум в центре двора

Джонни напрягся и выпрямился, оставив взгляд на звёздах. Его внимание тут же переключилось на капитана: Барри, как всегда, держался уверенно, хотя в глазах мелькнуло что-то непривычное — смесь строгости и усталой заботы. Внутренний двор оживился: солдаты перестали заниматься своими делами, подняли головы, руки сами собой остановились на оружии, а лёгкий шум ветра и скрип доспехов казался почти тише обычного.

Барри посмотрел на солдат, на их усталые лица, на тех, кто пережил вчерашнюю бойню, и заговорил с лёгкой грустью в голосе:

— Вчера мы потеряли товарищей. И каждый из них оставил пустоту, которую нельзя заполнить. Их смелость и преданность останутся с нами. Но мы живы, мы продолжаем стоять. И это значит, что мы должны быть сильными — ради себя, ради тех, кто уже не может идти рядом, и ради тех, кто ещё придёт к нам за защитой!

Он сделал шаг вперёд, плечи распрямил, взгляд стал жёстким и уверенным:

— Я знаю, что это тяжело. Знаю, как больно терять. Но помните: каждый удар, каждая рана — это урок. Каждая потеря — это проверка на стойкость. И если мы сомкнём ряды, если мы будем действовать как единый кулак…

Барри резко поднял руку вверх и крикнул:

— За Форт Ночи!

— За Форт Ночи! — откликнулись все, и их голос, мощный и оглушающий, прокатился по стенам крепости. Эхо многократно усиливало крик, и даже небо будто ответило им своими звездами, которые казалось засветились ярче обычного.

Позднее Форт погрузился в тихую, почти осязаемую тьму. Лишь изредка раздавался далекий, размеренный топот патрульных на высоких башнях, скрипнувшие петли ворот или тихое журчание воды в рвах. По внутреннему двору проскальзывали тени солдат, проверявших замки и укрепления, и даже слабый ветер шуршал сухими листьями у стен.

Джонни лежал в выделенной для него комнате и пытался поймать сон. Это выходило плохо: помещение было тёмным, а мрак в нём казался гуще утреннего тумана. Тело умоляло хотя бы о нескольких часах отдыха — кости ныло ломило, мышцы тянуло, голова трещала от мыслей.

Ведьма. Банда магов. Тайны Сеинт-Марии. Элис. И особенно — дракон. Почему он стал союзником?

Стук в дверь выдернул Джонни из этого круговорота и невольно навеял воспоминания о другой бессонной ночи и рассказе Груна. Ковбой медленно сел, затем поднялся с кровати и, слегка покачиваясь, подошёл к двери.

Он открыл её — и обнаружил Барри, стоящего в дверном проёме. Капитан был невозмутим, как и всегда, будто ночь, усталость и последние события его вовсе не касались.

— Смотрю, не спишь ещё, — произнёс капитан. Голос выдавал изнеможение. — Понимаю. Сам не сплю уже вторые сутки.

— И как самочувствие?

— Как всегда. Ответственность за моих ребят не даёт расслабиться ни на минуту.

От этих слов тело Барри будто напряглось из последних сил. Плечи стали жёстче, спина — прямее.