База Ганимед

Глава 7. Бумеранг

Сиола ин Амфа Вселенная баловала удачей.

Во-первых, ему, одному из немногих, удалось вырваться за пределы кольца Урана. И не куда-нибудь на ближайшую орбитальную станцию, а на Марс – в Высшую Академию пилотов, главный трамплин для дальнейшей головокружительной карьеры.

Время обучения Сиол вспоминал с теплотой и благодарностью. Мудрые учителя, весёлые друзья, забавные приключения, экзамены, практика. В стенах Академии происходили самые главные в жизни баталии за право стать лучшим. Сначала в группе, затем на факультете, потом в глазах Амадеи Смарт – первой факультетской красавицы. Амадея посмеивалась над поклонниками, раз за разом разбивая отвергнутые сердца прохладным дружелюбием. И на парня с Урана обращала внимания не больше, чем на прочих, рассеянно глядя сквозь него дымчатым взглядом, когда тот набирался храбрости и здоровался с ней при встрече. Сиол усмехнулся, вспоминая свою безответную любовь.

Во-вторых, по окончанию Академии ему посчастливилось выиграть конкурс на вакансию пилота крупной межпланетной корпорации, владеющей флотилией торговых кораблей марки «Торедо» и «Золотая Телега», а впоследствии и выкупить один из них, обретя, таким образом, некое подобие долгожданной свободы и независимости. Да, теперь он был волен летать где и куда угодно, разумеется, в рамках Федерации Солнечной Системы, но свобода и независимость по прежнему ограничивались… Только прежде это были границы атмосферного купола города Герда на Титании, позже стены марсианской Академии, а теперь - сроки подписанных контрактов.

Сиол хмуро, благо, в маске скафандра можно не скрывать эмоции, посмотрел на свой плененный корабль, оглянулся на топающую вслед за ним фигуру. Скрежетнул зубами. Если бы он не откликнулся на призыв терпящего бедствие пассажирского лайнера – не получил бы пропоротую обшивку и, как следствие, не пришлось бы лететь к ближайшей ремонтной базе, оказавшейся космопортом «Ганимед-3»…

Ремонтники с периферийных космических баз всегда доставляли проблемы, но он как никто понимал мотивы их поведения, а кое-кому даже сочувствовал. Бывший подмастерье трущоб Герда знал, каково это – смотреть сквозь защитный Купол на тусклое солнце, воображая тот день, когда ты навсегда выберешься отсюда. Видеть желтые пылевые облака и мечтать о бескрайних просторах космоса. Где ты – словно птица в бескрайнем небе, счастливая и свободная. Только бы выбраться отсюда… Только бы… Для таких как Сиол единственным шансом выбраться казался удачный побег. Все свободное время они, дети Герда, проводили в карьере утилизаторов, перебирая обрывки проводов, обломки старой пластмассы и проволоки в поисках не деталей, нет - сырья для дальнейшей переработки. Он рылся в песке и строил фантастические планы побега, искал сообщников, пробирался в ремонтные ангары, надеясь забраться в грузовой отсек редкого продовольственного катера. Идея забраться хоть в грузовой отсек, хоть в любой другой, затмевала все прочие интересы, даже огромная вероятность риска для жизни не останавливала не то что их, подростков, а даже взрослых мужей… Его ловили, наказывали исправительными работами в карьере. Хотя для местных жителей наказанием была не работа на Титании, а жизнь на ней. Сиол убегал в очередной шальной попытке улететь с планетоида, его снова ловили и наказывали… И так по кругу. катера. Ремонтники с периферийных космических баз всегда доставляли проблемы, но он как никто понимал мотивы их поведения, а кое-кому даже сочувствовал. Бывший подмастерье трущоб Герда знал, каково это – смотреть сквозь защитный Купол на тусклое солнце, воображая тот день, когда ты навсегда выберешься отсюда. Видеть желтые пылевые облака и мечтать о бескрайних просторах космоса. Где ты – словно птица в бескрайнем небе, счастливая и свободная. Только бы выбраться отсюда… Только бы… Для таких как Сиол единственным шансом выбраться казался удачный побег. Все свободное время они, дети Герда, проводили в карьере утилизаторов, перебирая обрывки проводов, обломки старой пластмассы и проволоки в поисках не деталей, нет - сырья для дальнейшей переработки. Он рылся в песке и строил фантастические планы побега, искал сообщников, пробирался в ремонтные ангары, надеясь забраться в грузовой отсек редкого продовольственного катера. Идея забраться хоть в грузовой отсек, хоть в любой другой, затмевала все прочие интересы, даже огромная вероятность риска для жизни не останавливала не то что их, подростков, а даже взрослых мужей… Его ловили, наказывали исправительными работами в карьере. Хотя для местных жителей наказанием была не работа на Титании, а жизнь на ней. Сиол убегал в очередной шальной попытке улететь с планетоида, его снова ловили и наказывали… И так по кругу.

В страшные годы Голода полёты на Титанию приравнивались к подвигу – для пересчёта торговых кораблей, сумевших вернуться на кольцо орбитальной станции хватило бы пальцев одной руки. Все прочие сгинули, а экипажи пропали без вести. К чести Герда, их банды жестокостью не отличались, но и собственную выгоду, от которой зависели жизни тысяч людей, не упускали. Сиол помнил, как он в первых рядах с монтировкой наперевес буравил тяжелым голодным взглядом пилотов торговых кораблей, стараясь задушить в себе чёрную зависть к ним, более успешным, родившимся ближе к Солнцу, щедро обласканным его теплом и распределёнными Федерацией возможностями. Бывали моменты, когда он, Сиол ин Амф, люто ненавидел всех этих вылизанных, как с голографических учебных картинок, капитанов с усталыми гордыми лицами. Те с прямыми спинами подписывали жертвенные акты на благотворительность, отрешённо наблюдая за разграблением своих кораблей многотысячной толпой.

«Не мы! Никто!» - скандировала толпа, потрясая самодельным оружием над головой. И Сиол кричал, вплетая свои децибелы в единый рёв Герда, забирая добычу на распределение между голодными ртами. Один корабль – это ещё месяц, отвоёванный у смерти и плевать им, что станет с теми капитанами. Если не они, граждане Герда, позаботятся о себе, то никто о них не позаботится.