Бэби-бум, или Младенец для попаданки

Глава первая - Инвентаризация реальности

Очнулась я от того, что замёрзла.

Воздух был чужим: влажным, тяжёлым, пахнущим сыростью и старым деревом. Я резко села и огляделась. Это был не мой подъезд и не квартира. Каменные стены, низкий потолок, грубые балки. В углу чадил очаг, но тепла почти не давал. Половицы скрипели, где-то капала вода.

— Где я?.. — голос дрогнул.

Я заметила у стены старое зеркало. Поднялась, шатаясь, и подошла ближе.

То, что я увидела, заставило меня вцепиться в раму, чтобы не рухнуть обратно.

Из глубины отражения смотрела на меня чужая девушка. Высокая, стройная, с длинными белокурыми волосами, спутанными, будто она только что сбежала из сказочного леса. Кожа бледная, глаза — ярко-голубые, губы — полные. Платье до пола, с корсетом и вышивкой, явно не сшитое в ближайшем торговом центре.

Я коснулась лица. Отражение повторило жест.

— Нет… так не бывает, — прошептала я. — Это не я.

В груди заколотилось сердце. Я отступила, споткнулась о край ковра, едва не свалилась.

«Окей, спокойно. Рационально. Я, по идее, дома. Но почему я в фильме про Средневековье? Может, сон? Может, стресс?»

Я ещё раз посмотрела в зеркало. Блондинка с растрёпанными волосами уставилась на меня так, словно ждала, что я приму её облик и её судьбу.

И тогда я выдохнула, стиснула зубы и, уже не сдержавшись, процедила сквозь смех и дрожь:

— Я извиняюсь… а это что вообще за маски-шоу?

Ответа, конечно же не последовало.Сердце колотилось так, что казалось — весь дом слышит. Я огляделась ещё раз. Нужно было собраться, перестать истерить и хотя бы понять, что у меня есть под рукой. В офисе я всегда начинала с анализа ситуации: что у нас есть, какие ресурсы, где риски. Почему бы не применить тот же принцип здесь?

Первое: помещение. Небольшая комната. Кровать, столик с зеркалом, сундук у стены, маленький шкафчик с треснутым стеклом. На полу — корзина, накрытая куском ткани. У окна висела тяжёлая занавеска, из-за которой почти не проникал свет. Пахло сыростью и старым деревом.

Второе: одежда. На мне — длинное платье с корсетом. Жёсткое, неудобное, но явно дорогое по местным меркам. Ткань плотная, рукава до запястий, на груди вышивка в виде странных завитков. Я пошевелила пальцами — ногти аккуратные, ухоженные. Похоже, местная «я» жила не в нищете.

Третье: личные вещи. Я подошла к сундуку и приподняла крышку. Скрип такой, будто его не открывали лет сто. Внутри аккуратно сложены свёртки, пару платьев, кожаные сапоги, несколько керамических баночек. На самом верху лежал конверт с надписью «Элианне». Сердце кольнуло. Значит, так зовут хозяйку этого тела? Или теперь меня?

Я не решилась открыть письмо сразу. Сначала хотелось убедиться, что вокруг нет угрозы.

Четвёртое: ресурсы. На столике, помимо зеркала, лежала деревянная расчёска, тряпичная салфетка, фарфоровая баночка с крышкой. Я открыла её — внутри густой крем, пахнущий мёдом и травами. Намазала руки — кожа сразу перестала мерзнуть. Мелочь, но уже лучше.

— Так, — я выдохнула и села обратно на кровать. — Подытожим. Я где-то в странном доме. В другом теле. Зовут меня теперь, похоже, Элианна. Рядом сундук с вещами и письмо. Плюс зеркало, которое упорно показывает чужую физиономию.

Сказав это вслух, я неожиданно почувствовала себя чуть спокойнее. Словно проговаривание превращало хаос в задачу. А задачи я умела решать. Я почти директор по развитию — ну так давай, развивай, где бы тебя ни выкинуло.

И тут, когда я уже собиралась вернуться к письму, из-за стены раздался звук.

Высокий, тонкий, жалобный.

Сначала тихий, потом всё громче.

Плач.

Я замерла. Холод пробежал по спине.

— Нет, только не это, — прошептала я. — Здесь ребёнок?..

Плач становился всё громче. Сначала я надеялась, что мне показалось, что это скрип дерева или вой ветра в щели. Но нет — это был самый настоящий детский крик: надрывный, жалобный, от которого сжимается сердце, а уши начинают болеть.

— Чудесно, — выдохнула я. — Мало того что я попала в чужое тело и какой-то музей древности, так тут ещё и ребёнок. Может, это съёмки какого-нибудь шоу? «Выжить без подгузников»?

Я поднялась и пошла на звук. Коридор встретил меня темнотой и запахом мокрых дров. Стены узкие, всё будто давит, но шаги сами несут вперёд. Вторая дверь слева — именно оттуда доносился плач.

Я толкнула дверь. Она оказалась лёгкой, скрипнула и отворилась.

Комнатка маленькая, ещё теснее, чем та, где я очнулась. У окна висит кусок ткани вместо занавески. Свет пробивается тусклым пятном. В центре стоит колыбель — простая, деревянная, на дугах. Ни тебе кружев, ни удобных подушек, только старое одеяло. И в ней — крошечный свёрток, который дёргается и кричит.

Я застыла, как вкопанная.

— Нет, — прошептала я. — Только не это. Пожалуйста, не ребёнок. Я умею готовить презентации, вести совещания, писать отчёты на двадцать страниц. Но дети?.. Это вообще не моя компетенция!

Ребёнок будто специально крикнул громче, словно говоря: «А вот и твоя новая должностная инструкция, дорогая».

Я сделала шаг ближе. Сначала нерешительно, потом чуть смелее. Сердце колотилось, ладони вспотели. Заглянула внутрь. И увидела крошечное личико. Щёчки красные, рот раскрыт в отчаянный «о», ресницы влажные от слёз. Маленькие кулачки взлетали в воздухе, как у сердитого цыплёнка.