Бэби-бум, или Младенец для попаданки

Глава третья – Первые дни в новом мире

Проснулась я оттого, что кто-то активно барабанил кулачками по моему боку. Сначала я решила, что это сон — какой-нибудь начальник пришёл напомнить про отчёт. Но потом в ухо ударил знакомый звук: тонкий, пронзительный плач.

Я рывком села. Голова закружилась, тело отозвалось ломотой, будто я спала на камнях. И только потом до меня дошло: плачет не начальник и не будильник. Плачет Лина.

— Ну здравствуй, утро, — пробормотала я, протирая глаза. — Как же я без твоего концерта-то обошлась бы.

Я наклонилась над колыбелью. Лина извивалась, лицо покраснело, кулачки размахивали в воздухе. Пелёнка явно снова мокрая.

— Так, пункт первый: замена. — Я вдохнула, как перед сложным отчётом. — Малышка, нам нужна новая стратегия по пелёнкам.

Перепеленать удалось только с третьей попытки. Она дёргалась, я путалась в тканях, пелёнка всё время норовила соскользнуть. В итоге я выглядела так, будто боролась с маленьким, но упорным осьминогом.

— Всё, победа за мной, — сказала я торжественно, когда наконец закрепила уголки. — Ты сухая. Я — герой.

Лина не оценила пафоса и продолжала кривить губы. Я поняла намёк.

— Окей. Теперь еда.

Я достала бутылочку и снова развела молоко в кружке на краю очага. Слава всем богам, огонь сохранился и даже разгорелся лучше, чем ночью. Когда молоко стало тёплым, подала бутылочку Лине. Она вцепилась в неё так жадно, что у меня в голове мелькнуло: «Вот бы и я так на презентациях хваталась за новые проекты».

Пока она ела, я впервые смогла рассмотреть комнату при дневном свете. Я отдёрнула тяжёлую занавеску — и в глаза ударил серый, но яркий свет. Окно оказалось маленьким, но всё же давало обзор. Снаружи виднелся сад: дикий, заросший, с кривыми деревьями и мокрой травой. За садом тянулся ров, а дальше — что-то вроде поля.

Я сглотнула. Всё выглядело настолько реальным, что про «сон» я уже и не заикалась.

Вернулась к Лине. Она, наевшись, снова уткнулась носиком в моё плечо и тяжело вздохнула.

— Ну вот, — пробормотала я, укладывая её обратно. — Первая утренняя проверка пройдена.

Когда она уснула, я встала и решила пройтись по дому. Коридор вёл к лестнице. Деревянные ступени скрипели, но держали. Внизу оказалось большое помещение — кухня или что-то вроде гостиной. Длинный стол, лавка, огромная печь. В углу стояла кадка с водой и деревянное ведро. Вода мутная, но пить можно, если уж совсем прижмёт.

На полке у стены стояли банки с травами, мешки с крупой, пара кувшинов. Я приоткрыла один — там сухари. Другой — какой-то кисловатый напиток. Третий — зерно. В целом, набор для выживания.

Я усмехнулась.

— Ну что, миссис директор по развитию, поздравляю. У вас новый офис. Проект называется «выжить с младенцем без подгузников». Бюджет: ноль. Риски: все.

Сверху снова донёсся тонкий писк. Я вздохнула и побежала обратно. Лина проснулась, возмущённо размахивала ручками. Я взяла её на руки, прижала к себе. Она немного успокоилась, но всё равно хмурилась.

— Ладно, — сказала я. — Значит, на сегодня повестка такая: пункт один — кормление. Пункт два — сухость. Пункт три — прогулка в саду. И если останутся силы, пункт четыре — не сойти с ума.

Я посмотрела в окно. Сад был дикий, но свежий воздух там явно лучше, чем этот дух сырости. Надо будет выйти. Но сначала — укрепить двери и окна.

В голове начал выстраиваться план. Всё как на работе: расставить приоритеты, прописать шаги, оценить риски. Только теперь у меня в команде был младенец.

Я посмотрела на Лину. Она снова уткнулась в мою блузку, цепко схватила её крошечным кулачком. И я поймала себя на мысли: а ведь неплохо быть чьим-то самым главным человеком. Даже если ты к этому совсем не готов.

Я уже почти расслабилась. Ну как «расслабилась» — смирилась, что утро в новом мире началось без катастроф. Лина сыта, суха, даже немного поспала. Я тоже успела осмотреть дом и убедиться, что у нас есть хоть какие-то запасы. Всё вроде бы шло по плану.

И именно в этот момент из коридора донёсся звук.

Сначала тихий, едва различимый. Будто когти царапнули по дереву. Я замерла, вслушалась. Сердце забилось быстрее. Лина дёрнулась во сне, губы её дрогнули.

— Показалось, — шепнула я себе. — Просто мыши. В старых домах они всегда есть.

Я уже почти поверила своим словам, когда звук повторился. Теперь — громче. Будто кто-то целенаправленно скребёт дверь.

— Ну всё, — пробормотала я. — Вот этого мне ещё не хватало.

Я прижала Лину к груди и пошла к двери, ведущей в коридор. Дышала поверхностно, как будто от этого могла стать тише. У самой двери снова раздалось царапанье. Потом — стук. Два коротких удара.

Я вздрогнула. Руки вспотели.

— Кто там? — выдохнула я.

Ответа не было. Только пауза, после которой раздался низкий, хрипловатый голос:

— Открой.

У меня по спине пробежали мурашки. Не «пожалуйста, можно войти?» и не «мы соседи, хотим помочь». Просто жёсткое «открой».

Я вцепилась в Лину сильнее. Она проснулась и тут же заплакала. Её крик будто усилил напряжение в воздухе.

— Нет уж, — пробормотала я. — Я, конечно, недавно назначена «мамой поневоле», но совсем глупой меня не назовёшь. Просто так открывать дверь неизвестно кому не буду.

Я отступила к колыбели, уложила Лину, начала судорожно искать глазами хоть какое-то оружие. Нашла… веник. Отличный выбор, конечно. Против мышей сойдёт, против людей — сомнительно.