Бэби-бум, или Младенец для попаданки

Глава девятая – Бизнес-план.

Прошло три дня с того вечера у Хранителя. Когда я вернулась, Финн спросил только:

— Ну как?

Я ответила не раздумывая:

— Он сумасшедший.

Финн усмехнулся:

— Тогда вам, кажется, было о чём поговорить.

Я попыталась объяснить, что помню не всё, что слова старика будто растворились во сне.

— Это нормально, — сказал он спокойно. — Хранители говорят не умом, а эхом. Сначала слышишь шум, потом — смысл.

— Прекрасно, — фыркнула я. — Пойди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что. Вспомни то, что забыл.

— Примерно так, — ухмыльнулся он.

С тех пор я решила: хватит думать. Надо делать. Первичная цель — заработок. А значит, пора действовать.

За калиткой трава ещё хранила ночную влагу. Капли на паутине сверкали, как крошечные стеклянные бусины. Мы с Линой шли по тропинке, и я чувствовала, как воздух тёплый, липкий, пахнет мятой и древесной корой.

Дом Финна показался между ветвями — серая крыша, аккуратный двор, ровные ряды дров у стены. Пахло дымом, солнцем и железом.

У ворот нас встретил пёс — огромный, коренастый, с янтарными глазами и мордой, в которой удивительным образом сочетались строгость и любопытство.

Он не лаял. Подошёл, понюхал край перекидыша, где под тканью теплилась Лина, тихо фыркнул.

Я, не удержавшись, представила его ребёнку:

— Это Лина. Мы… по делу.

Пёс обвёл нас кругом и сел у крыльца, как секретарь, принимающий посетителей. Дверь открылась, и в проёме появился Финн — в рубахе с закатанными рукавами, с мокрыми от росы волосами, собранными на затылке.

— Доброе, — сказал он просто.

— Доброе, — ответила я, чувствуя, как сердце почему-то делает маленький скачок. Есть в нем что-то что способно растопить девичье сердце.

Он отступил в сторону:

— Проходи.

В доме пахло деревом, хлебом и дымом.

Никаких кружевных занавесок, никаких цветов. На стене топор, в углу ведра, на печи — одна кастрюля, на столе — хлеб и нож. Просто, по-мужски, но чисто.

— Я не с пустыми руками, — заявила я сразу, ставя на стол бутыль и мешочек с яблоками. — Принесла презентацию. И мне нужна твоя консультация.

Финн слегка приподнял бровь:

— Консультация?

— Да. У меня урожай, голова кругом. Я уже кое-что сварила и залила воском, но материалы заканчиваются. Где берут воск? Кто делает крышки? И вообще — тут кто-то в этой деревне занимается закрутками, или я первая предпринимательница?

Он усмехнулся, сел на край стола, глядя на бутыль.

— Делают, — сказал. — Только по-своему. У нас хранят в глиняных горшках.

— Мне не подходит, — отрезала я.

— И что не так с горшками?

— Нетоварный вид, — я махнула рукой. — Я хочу, чтобы всё было красиво. Ягодки видно, огурчики блестят. Чтобы открыть банку — и сразу праздник. Мне нужны стеклянные банки, крышки, обручи, воск, ну и остальное — список я составлю, как только пойму, что у вас вообще возможно достать. Очень нужна помощь, Финн. Где мне все это достать?

Финн посмотрел на меня чуть прищурившись, как на ребёнка, который серьёзно рассуждает о строительстве моста.

— Банки делает стеклодув в ярмарочной слободе. День пути вниз по реке. Крышки и крынки — гончар Адель, она точная. Обручи под бочки — кузнец Оррик. Воск возьмёшь у пасечника, — он кивнул на кувшин у печи. — Можешь взять немного моего, а потом сходи к Яну. Пасека — за бродом, по тропе к ивам.

— Пасечник Ян, — повторила я, записывая в голове. — А платить чем? У меня пока только… — я показала мешочек яблок.

Финн хмыкнул:

— Он возьмёт сушью. Или мёдом. Скажешь, что от меня.

— Ого, — я прищурилась. — Так, значит, ты тут вроде крестного отца?

— У меня нет крестников, — ответил он спокойно, и уголок губ дёрнулся.

Я засмеялась.

— Финн, ну вот как так? Ты у нас и швед, и жнец, и на дуде игрец. А жены нет.

Он поднял на меня глаза, устало, но с лёгким блеском.

— В жёны набиваешься?

Я сделала вид, что задумалась.

— А что, вариант не худший. Ты красивый, рукастый, начитанный.

— А может, я бедовый, — ответил он, чуть наклонив голову.