Беда не ходит одна

Глава 1

Скучно и тоскливо ползло время в имении Каменный клык.

А с недавних пор – еще и неуютно.

Молодые челядинцы нерадивы, сухих дров не ищут, и потому очаг больше дымит, чем греет.

А непогода так и бушует за окном!

В этом, 886 году, осень выдалась холодная, с промозглыми ветрами и обилием дождей, которые в середине ноября стали переходить в мокрый снег.

Сир Аривальд встал с кресла, сердито разворошил кочергой остывающие уголья в очаге.

Он замечал, что и сам как будто заразился ленью от слуг. Прежде за ним такое не водилось.

А вот с недавних пор стал затягивать серый омут скучного и однообразного, хотя и сытого существования.

Будь молодой господин необразованным рубакой, каких сейчас много среди знати, не стал бы задумываться о несовершенствах бытия, а просто залил вином грусть, да не один, а с гостями. Глядишь, и сменилась бы скука весельем. Но и здесь не все так просто! Приятелей среди соседей у него почти не осталось, а пить с собственными вавассорами Аривальд считал дурным тоном. Отец (да пребудет в светлом Раю его душа) всегда предостерегал от этого!

Аривальд вернулся было в кресло, но взгляд упал на стол, заваленный свитками.

По большей части это были счета. Наугад взял один, пробежал взглядом по кривоватым строчкам, морщась, как от горького питья. По ставням монотонно стучал дождь, нагнетая лень и скуку, и никак не получалось заставить себя вернуться к треклятым счетам, да и разобраться в них было нелегким делом. Оплаченные лежали без каких-либо пометок, вперемешку с новыми, а где какие – попробуй теперь пойми, ведь никакой учет в усадьбе не велся!

Вернувшись месяц назад с войны, Аривальд застал дела в упадке. Его жена Гильтруда умела прекрасно вышивать и вязать, но этого недостаточно для ведения дел в усадьбе, где каждый день нужно накормить больше ста человек, да и все деревни, и каменоломня, и виноградники, и мельница требуют постоянного присмотра. А позаботиться об овсе для лошадей, сделать запасы на зиму, проследить за содержимым погребов, работами на поварне, в ткацкой и на сукновальне… да все разве перечислишь? Оставалось признать, что красавица Гильтруда мало смыслила в хозяйстве и не могла добиться повиновения от слуг. С наступлением холодов все почувствовали это на себе.

Узнав по возвращении о смерти старика Гирольда, столько лет державшего в своих руках, да и в цепкой памяти все дела Каменного клыка, Аривальд взгрустнул на пару минут.

О нет, он не был сентиментален и не воспринимал слуг как членов семьи, упаси Боже. Но старый управитель служил здесь дольше, чем Аривальд успел прожить на свете, помнил его родителей, а главное – был честен. Честный управитель – большая редкость, и где теперь найти другого такого?

С каждым днем Аривальд убеждался, что это будет трудно… а дела накапливались.

Казалось, с какой-то горы прямо на него катился, увеличиваясь на ходу и грозя сбить с ног, громадный снежный ком.

Торговцы требовали своих денег и не хотели поставлять новый товар, Гильтруда плакала и уверяла мужа, что часть товаров оплачена, но не могла вспомнить, что именно оплатила и кому задолжала. Вилланы разленились, дорога была в плачевном состоянии, бродяги украли несколько овец, а в курятник повадился хорек.

И главное - уже сейчас было очевидно, что съестных припасов и заготовленных дров на зиму не хватит.

В довершение всего выяснилось, что чужой скот еще летом потравил поле, и никто за это не ответил до сих пор, а уже близко декабрь. Аривальд было разгневался, но, узнав, что это был скот из владения Черных кречетов, только махнул рукой.

Взгляд упал на аккуратно переплетенную книгу, видневшуюся из-под груды разбросанных документов. Аривальд отодвинул свитки и открыл книгу. Листы пергамента были разделены на колонки, в которые кто-то аккуратно и разборчиво вписал количество купленного, цену единицы каждого товара и общую стоимость покупки. В последней колонке указывалось, у кого куплен товар, внесена плата полностью или только дан задаток. Была и специальная колонка, в которую вписывалась дата каждой сделки, но туда Аривальд не стал смотреть. Он и так помнил, что книга эта заведена два с лишним года назад, и помнил девушку, пытавшуюся установить в делах его усадьбы какое-то подобие порядка. Это была его невеста, но женой она так и не стала, и записи в книге больше не появлялись…

В дверь постучали, и на пороге возник слуга.

- Да простит меня хозяин, там человек к вашей милости явился! Покорнейше просит принять!

- Я никого не жду! – нахмурился Аривальд. – Если он насчет оплаты, скажи, пусть зайдет в другой раз. И не беспокой меня больше!

- Мессир, - слуга помялся, - это Дудоин…

- Кто? – имя показалось знакомым. – Ах, да. Что ж, приведи его.

Дудоин поседел, облысел и больше прежнего сутулился, но был еще силен, чем-то напоминая медведя. А медведь – грозный зверь и в старости, коварный и осторожный. Лишь в сказках он бывает покладистым и глуповатым. Не напрасно же покойный дядюшка Ганелон держал этого человека при своей особе! Наверняка старик хранит множество тайн и еще может пригодиться.

Дудоин смиренно поклонился и ждал, когда ему разрешат заговорить. Хорошо вышколил своих слуг покойный Ганелон, вот у кого поучиться!

- Говори! – милостиво кивнул Аривальд. – Помнится, твое имя Дудоин…

- О да, мессир! – старик говорил громко, ибо был глуховат. – Я Дудоин. Дудо, если угодно вашей милости.

- О чем просишь, Дудо?

- Не во гнев будь сказано, - пророкотал Дудо, - побывайте у моей госпожи, сир Аривальд! Иначе будет поздно!

- Что значит – поздно? – Аривальд нахмурился. – Альдегиза больна?

- Можно и так сказать, - вздохнул Дудо. – Когда благородная дама остается совсем одна, затворяется в доме и никого не видит, тут всякое может случиться…

- Так может случиться или уже случилось? Говори толком!

Но Дудоин оказался не красноречив, а может, просто слишком укоренилась привычка не судить господ, что бы они не творили. Лишь одно Аривальд смог понять – его кузина оказалась в полном одиночестве и начала пить. Слуги были бессильны бороться с этим, а капеллан, отец Меллон, еще молод и слишком боязлив, чтобы спорить с дамой Альдегизой. Особенно когда ей в голову ударял хмель! И вот теперь каждый вечер по приказу хозяйки в ее покои приносили кувшин вина, а на утро он всегда был пуст. Альдегиза не считала нужным стыдиться челяди и, продрав ближе к полудню глаза, бродила по дому и двору непричесанная, шлейф измятого платья тащился за нею, все больше покрываясь пылью… а ей было все равно!