Бедная Лилия

Глава 1

1

В нашем поселке я всегда была самой яркой и красивой.

Хоть и невысокого роста, худенькая, без выдающихся форм. Зато мои ярко-зеленые глаза в сочетании с густыми длинными черными волосами не давали покоя доброй половине мужского населения в пригороде Ростовской области. Точеный носик, высокие скулы, острый подбородок, большой чувственный рот с пухлыми губами и от природы идеальные белоснежные зубы с самой юности были чудесным дополнением ко всему вышеперечисленному. Еще сюда можно добавить светлую гладкую кожу, острые коленки, тонкие щиколотки и запястья.

— Лиль, ты как самая настоящая голливудская звезда! Просто загляденье. Хорошо, я не мужик, а то и меня с ума свела бы! — с придыханием говорила мне Ирка, боевая подруга еще с детского сада.

Вместе с ней мы прошли и огонь, и воду. А точнее, садик, школу и колледж, где с отличием отучились на бухгалтеров.

Были мы хорошими, правильными девчонками из самых обыкновенных семей. В нашем городишке звезд с неба не схватишь, поэтому пользоваться своей внешностью я никогда особо не умела.

Чаще всего мы передвигались большой шумной компанией: я, Ирка, ее парень Костя, который старше нас на 5 лет, и его брат-близнец Мишаня. Они практически всегда заезжали за нами на своей старенькой четверке в колледж и после прогулок развозили нас по домам. Раньше Мишаня серьезно подкатывал, а когда понял, что ему ничего не светит, просто стал добрым другом, но никогда не переставал грустно вздыхать в мою сторону.

— Лиль, чем тебе Миша не нравится-то?! Мы с тобой же как сестры, ну и будет у нас два брата. И детей родим в один день. Ну классно ж было бы! — Ирка пыталась обратить мое внимание на Мишку разными способами.

— Ирусь, да хороший он. И он, и Костя, и остальные ребята. Не хочу отношений. Я работать хочу уже пойти, вырваться отсюда как-нибудь.

— Куда вырваться, Лиль? — насмешливо спросила подруга.

— В Ростов хочу, для начала. А там в Москву, если Бог даст.

— Какая Москва? Сдурела, что ль? — Ирка звонко залепила мне по ляжке своей мясистой пятерней и засмеялась на всю квартиру.

Мы сидели у меня дома, мама была на работе. Только-только сдали последний экзамен и праздновали: пили сладкий черный чай с сушками. Скоро за нами заедут ребята, поедем на речку жарить шашлык и пить пиво. Родители разрешили нам кутить до полуночи в честь такого важного события.

— Лилия, вставай! — тормошит меня мама. — Совсем вчера загулялись, бесстыжие.

Она настойчиво трясет меня за плечо.

— Я не сплю, — сонно бурчу я, — просто задумалась.

Прикрываю глаза и вновь проваливаюсь в объятья Морфея.

— А ну вставай давай, — она сдергивает с меня одеяло, — доча, я же договорилась за тебя!

Точно! Я совсем забыла. Сегодня из Ростова приезжает мамин брат, который обещал меня отвести в город и познакомить со своими друзьями, которые держат небольшое придорожное кафе. Им сейчас срочно нужен человек, который будет вести бухгалтерию и считать провизию.

Я прожужжала маме все уши последний год обучения, чтобы она отправила меня к брату, ведь я готова на любую работу, лишь бы не оставаться здесь.

Ирке только ничего не сказала. Знаю, что обидится сильно и не захочет отпускать. Злюсь на себя сильно, покоя не дает мне это. Но не могу иначе. Чувствую, что надо уехать отсюда. И такой, как Мишка, простой деревенский парень без амбиций — не для меня.

Я быстро вскакиваю, кое-как заправляю постель и пулей бегу в ванную. Выхожу через несколько минут, прилизывая бабушкиным гребешком еще влажные волосы, а дядя Андрей уже стоит на пороге.

Большой, пузатый, краснощекий, со смешными торчащими в разные стороны усами. Забавный, в общем. А мама говорила, что он серьезный человек в городе, занимается стройкой, своя бригада. Приехал вот к нам на иномарке.

Не то что мы: живем вдвоем в маленькой однушке на крохотную зарплату мамы — фасовщицы овощей.

— Здравствуйте, дядя Андрей, — радостно улыбаюсь ему. Мы не виделись с похорон дедушки. Уже лет пять как.

— Ох, Лиля. Как подросла-то! Дай тебя обниму, — он сгребает меня своими грузными мясистыми ручищами в охапку. От него воняет прогорклым потом и сигаретами. Мне становится тяжело дышать, но ради приличия я стоически терплю прилив нежности родного дяди.

Наконец он отпускает меня и обращается к своей сестре:

— Ну что, Людка? Сварила тот самый, мамин?

— Сварила, Андрюш. Мой руки, проходи к столу, — они сухо обнимаются, и дядя, довольный, протискивается в нашу крохотную ванную.

Мы с ней идем на кухню.

— Доча, принеси тарелки с серванта, в цветочек голубенький которые. Я борщ по бабушкиному рецепту с утра сварила, — заботливо объясняет она. — Андрюшин любимый.

Ах, вот что воняет так старым жиром. Небось, на свинине еще. Терпеть не могу борщ. Я киваю и, незаметно морща нос, плетусь в комнату за праздничной посудой.

Мама щедро нарезает чеснока, черного хлеба, достает соленые огурцы из банки и по ложке каждому добавляет сметаны в тарелку с ярко-оранжевым месивом и плавающим жиром.

К горлу подступает вчерашний шашлык с пивом, и мне становится дурно.

Дядя Андрей бойко тараторит маме свои новости: жены нет, женщины тоже — некогда. Одна работа. Заказов много нынче, надо зарабатывать, пока есть возможность, а там видно будет.

Я киваю, соглашаясь с ним. Тоже так хочется: работать и строить карьеру. Но маме этого не говорю. Она всегда мне пыталась вбить в голову, что нет большего в жизни счастья, чем иметь семью. Папа бросил нас, когда я была еще маленькой, и строго запретил маме хоть как-то пытаться его искать. По слухам, он вообще в Калининград уехал. У него новая семья, и все замечательно. Но мы не обсуждаем папу. Мама все равно его любит до сих пор и не может простить. Не может понять, что ему не хватало: и борщи варила, и закатки на зиму делала, и на даче у его родителей картошку полола, и в две смены работала. А он ушел к продавщице из детского отдела одежды центрального универмага и оставил нас с мамой ни с чем.