Бедная Настя

2.

Настя очень нравилась мамам своих ровесников. Каждая, (ну почти), думала, что хорошо бы такую невесту её сыну — стройную, обходительную, скромную, умную, аккуратную... мечта, а не невестка!

Но сыновья выбирали совсем не тех, которые нравились матерям — их подруги не обладали и частью достоинств Насти. Всегда находился какой-нибудь изъян — или накрашена так, что издали напоминает панду, или кривляка, или, курит, а бывают и такие, что матерятся, а не разговаривают!

И надо же было такому случиться, что Настя отдала своё сердце юноше, у которого не было матери. Вернее, была когда-то. Может быть, поэтому Насте приглянулся именно он, сначала она его пожалела. А после и полюбила.

Они стали встречаться в одиннадцатом классе, и умница и отличница враз поглупела — самой осуждаемой темой в школе стала Клеймёнова, которая бегает за второгодником Абрамовым.

Настя не сопротивлялась, когда Сергей забрал её невинность. Он этого не оценил, напротив, стал груб с ней, обращался, как с вещью. Девушка думала, что парень оттает, это всё отсутствие материнской ласки, она пыталась его отогреть, но было только хуже.

Однажды, она захотела прибраться у него в доме, пока Сергей ходил в магазин, но он вместо «спасибо» наорал на неё. Возможно, боялся, что отец узнает, что он приводит домой девушку.

Сергей приводил Настю домой в отсутствие отца, стыдился своих с ней отношений. Иван Леонидович увидел Настю случайно — вернувшись раньше с работы. Познакомились, попили вместе чаю. Отец удивился, что Сергей не пошёл её провожать.

— А что у молодых это не принято? — спросил он его. — почему ты не проводил Настю?

— Да ей идти недалеко. Дойдёт! — пренебрежительно отозвался Сергей.

— Зря ты так, — покачал головой Иван Леонидович, — девушка очень хорошая.

— Обычная. Как все, — заявил сын. — она мне надоела. Всё мамочку из себя изображает. Серёжа то... Серёжа это!

— Если она тебе не нравится, не морочь ей голову! — Ивану Леонидовичу стало неприятно и обидно за Настю. Она ему понравилась: скромная и красивая — довольно редкое сочетание. — Если бы я был помоложе...

— Ага. Ты уже выбрал один раз. Это говорит о том, что ничего ты не понимаешь в женщинах!

— А ты, значит, понимаешь! — грустно посмотрел на сына Иван Леонидович.

— А, то! — усмехнулся Сергей. — они все предательницы. И главное — они не любят хороших парней. Проверено!

Иван Леонидович задумался. Он не знал, что возразить.

Через неделю Сергей привёл с собой Свету, и сказал отцу, что девушка останется ночевать. Света выглядела лет на двадцать пять, у неё была большая грудь и кольцо в носу.

— А как же Настя? — отвёл сына в сторонку Иван Леонидович.

— Не знаю, — пожал тот плечами, — и, если честно, знать не хочу.

— Ну и дурак, — сказал Иван Леонидович. — а ведь она смотрела на тебя совсем не так, как эта... бурёнка.

Тем временем, Настя страдала. Она поняла, что Сергей её не любит, и это разрывало ей сердце. Нужно было готовиться к выпускным экзаменам, но висках стучало: не любит... не любит...

Казалось, что если Сергей её не любит, то зачем это всё? Она была круглой отличницей и шла на медаль, но... теперь в аттестате появились четвёрки. Учителя по старой памяти жалели её, но не понимали, что с ней могло произойти.

И только один человек знал. Игорь любил Настю с первого класса, с того самого дня, как увидел её впервые — с пышным бантом на макушке. Они сидели за одной партой до третьего класса, потом Настю пересадили к двоечнику Малявину, в надежде, что она хорошо на того повлияет.

И Малявин тоже в неё влюбился, правда выражал свою приязнь в своей манере — дёргал за косички и бил по спине портфелем.

Игорь дрался и с Малявиным, и после с другими, а Настя продолжала не замечать его. Он ждал. Когда она стала встречаться с Абрамовым, то он не знал что делать — избить его, или наложить на себя руки. Мучился, наблюдая, как Сергей обнимает её, как она на него смотрит. Он бы жизнь отдал за этот взгляд.

Он знал, что Абрамов встречается не только с Настей, и понял: его час настал. На выпускном вечере он подошёл к ней, и пригласил на медленный танец, опередив Малявина.

Даже танцуя с ним, она не отрывала взгляд от Абрамова, который танцевал с Региной, своей новой пассией.

— Выходи за меня замуж, — шепнул ей на ухо Игорь.

— Ты что, Петренко, с ума сошёл? — Настя наконец посмотрела на него, — зачем тебе это?

Она улыбнулась, ожидая ответа.

— Чтобы заботиться о тебе, — сказал он, — защищать. Любить!

При слове «любить» улыбка сошла с её лица.

— А ты меня любишь? — её серые глаза испытующе смотрели на него.

Он опустил голову, и кивнул. Она посмотрела на Абрамова, который прижимал к себе Регину, и снова повернулась к Игорю.

— Тогда поцелуй меня!

Он всё понял и растерялся. Ему не очень-то хотелось быть реквизитом.

— Как? Здесь? — спросил он, — может, уйдём?

Она помолчала, словно взвешивая что-то. Потом снова посмотрела на него.

— Ты очень хороший, Игорёк, но я не хочу замуж. Не за тебя. Прости!

— А за кого ты хочешь? — поднял он на неё горячий взор. — За Абрамова? Он же...

— Я знаю, — приложила ему палец к губам Настя. — но я ничего не могу с собой поделать, это сильнее меня, понимаешь?

И она пошла прочь от него с высоко поднятой головой.

— Понимаю... — прошептал он, глядя ей вслед. Позже он догнал её, пытался поцеловать, но получив пощёчину, понял, что Настя никогда не полюбит его.