Бег по кругу

Часть 2. Попытка вернуться

1.

Лухань просыпается от тишины. Не той, благотворной, что бывает по утрам, а от гнетущей, звенящей пустоты, которая обволакивает со всех сторон. Полгода его жизнь была наполнена смехом Тунсяо, шепотом по утрам, звоном посуды на кухне. Теперь его встречает лишь тишина — безжалостный свидетель его одиночества и вины. Но так правильнее. Лань заслуживает большего, чем тот, кто не может любить её в полную силу.

Гу собирается на пары, едет в переполненном метро и почти чувствует, что всё встало на свои места. Только ощущение какой-то потерянности не покидает его. У входа в университет он видит Сэхён и в душе появляется трепет. Теперь можно любить её. Хань подходит к девушке и, набравшись смелости, говорит:

— Привет, Сэхён.

Она оборачивается, и он видит, как на долю секунды в её глазах вспыхивает что-то тёплое, знакомое, чтобы тут же погаснуть, сменившись вежливой ледяной плёнкой.

— Привет, Лухань.

Её голос звучит ровно и безразлично, будто они едва знакомы. И только сжатые до бела костяшки пальцев, спрятанные в карманах куртки, выдают ту бурю, что разразилась у неё внутри.

Между ними – неловкое молчание, в котором слишком много вины, жалости к самим себе и желания сказать так много, что, кажется, не хватит слов. Они смотрят друг другу в глаза и не могут решиться на что-то большее.

– Как Тунсяо? – спрашивает парень.

– С ней всё в порядке. А ты как?

– Нормально. Ну, увидимся на паре.

– Ага.

Они снова не говорят о важном. Просто безразлично-вежливые фразы и вопросы. Смелости хватает только на это. Это глупо, неправильно и совсем по-детски, как и всё, что когда-либо происходило между ними.

На общее занятие Сэхён приходит вместе с Тунсяо. Они не садятся рядом с Ханем, и он понимает и принимает это. Лань нужно время. Она делает вид, что всё хорошо, но Гу достаточно узнал её, чтобы заметить небольшую припухлость глаз и какую-то тоску во взгляде. Ему безумно жаль, что он не смог стать для девушки опорой. Не смог стать тем самым. Наверное, он недостаточно старался. Но, возможно, если бы Сэхён не вернулась, он смог бы однажды окончательно забыть прекрасную девушку, что всегда была похожа на далёкую и несбыточную мечту, и сделать Лань самой счастливой на свете. Ради неё самой и слишком консервативной семьи, которая никогда не хотела ни думать, ни слышать о том, что Лухань может полюбить кого-то из другой страны.

Тунсяо видит своего теперь уже бывшего парня, слабо улыбается и приветственно кивает ему. Она почти верит в то, что однажды сможет по-дружески общаться с ним. Ей хватит сил задвинуть чувства в самый далёкий уголок души, чтобы в итоге действительно перестать любить. Однажды, но не сейчас. А пока – она садится рядом с Сэхён, кладёт голову ей на плечо и старается не смотреть туда, где сидела раньше. Старается не смотреть на Ханя. Не сегодня. Пока что слишком трудно.

Тунсяо и Лухань весь день сидят в разных концах аудиторий, делая вид, что между ними никогда и ничего не было, но девушка прекрасно помнит, каково это - держать его руку, целовать губы, чувствовать его запах на своём теле. И боль этих воспоминаний режет без наркоза. Но она сжимает руки в кулаки, прячет взгляд и избегает его. Теперь ей хочется сбежать от всех подальше, укрыться где-нибудь и просто пожалеть своё сердце, которое не столько болит, сколько молчит, будто его засыпали песком. И от этого ещё страшнее — не чувствовать боли, а лишь тяжёлую пустоту на её месте.

В перерывах Хань предпочитает прятаться на крыше, предоставляя свободу Сэхён и Тунсяо. Он знает, что виноват во всей этой истории. Знает лучше всех остальных. Он не хочет усложнять никому жизнь, да и ему спокойнее, когда О нет в поле зрения. Он любит её какой-то обречённой, отравляющей любовью, которая не строит мосты, а возводит стены. И, помня её разговор с тем парнем из Кореи, Гу в очередной раз отступает. Он мастерски умеет спасаться бегством – сначала от правды, потом от Тунсяо, а теперь и от Сэхён. Возможно, это единственное, что у него действительно получается.

Сэхён знает, где найти Луханя, но даёт ему время — время, необходимое всем троим, чтобы зашить свои раны. В перерывах она не отходит от Тунсяо, становясь для неё живым напоминанием, что боль — не вечна. Она ловит на себе её потерянный взгляд и в ответ сжимает ладонь — крепко, чтобы подруга не разлетелась на осколки. О не чувствует себя обязанной. Она чувствует жгучую, до тошноты знакомую боль подруги. Ведь она-то знала досконально, каково это — ощущать, что мир рухнул, а на руинах осталось только пустота по имени Лухань.

Так проходит почти неделя. Хань продолжает прятаться, они лишь бросают неловкие приветствия с Сэхён и Тунсяо и стараются не взаимодействовать больше необходимого, пока в какой-то момент Лань не хватает подругу за локоть, останавливая посреди коридора.

– Сэхён, когда вы поговорите? Хань выглядит как побитый щенок, а ты бросаешь на него тоскливые взгляды раз в 30 секунд. Если ты переживаешь обо мне – не надо. Я правда в порядке. Уж точно лучше, чем вы оба.

– Тунсяо, я… я не знаю, что сказать ему, правда. У меня всё ещё ничего не решено с Чунхёком и… я просто запуталась.

– Просто иди к нему. Слова сами найдутся. Вы же скучаете друг по другу.

Сэхён крепко обнимает подругу, чувствуя, как та на секунду замирает, а потом с силой отвечает на объятие, словно черпая из него силы. В этот момент О с ясностью понимает, что их объятие — это и благословение, и акт невероятной щедрости, на которую способна только Лань.