Бег по стене

Глава первая

Труп перегораживал дверь в комнатушку почти целиком – войти можно было лишь переступив через его длинные, до сих пор чуть согнутые в коленях ноги, или вплотную притеревшись к одной из стен. Впрочем, никому это особо не мешало: народ сновал в коридор и обратно будто на вокзале… или очень активно порывался это сделать. Кроме следственной бригады и медиков, сунуться внутрь пытались то управляющий здешней ночлежки, то какие-то вроде бы очевидцы, то вообще не пойми кто – кажется, просто любопытные соседи. Последних в этом клоповнике, больше смахивающим на убогое общежитие, а не на апартаменты, о чем гордо сообщала табличка на входе, оказалось предостаточно. Как и дверей таких же вот точно комнатушек, с двух сторон выходящих в длинный, навылет прошивающий приземистое здание, коридор.

Положение безобидной свидетельницы, случайно оказавшейся на месте преступления, давало Майе достаточно возможностей наблюдать за происходившим вокруг, тем более, ничего другого все равно не оставалось. Ну и смысл тогда портить удачно сложившееся о ней впечатление?

Вот она и наблюдала, стараясь не морщиться и не привлекать к себе лишнего внимания. За тем, как люди, непонятно с чего вдруг решившие, что искать здесь улики бессмысленно, с редкостным равнодушием затаптывают последние следы.

Большинство из этих бегунов туда-обратно предпочитали через труп просто переступать – и медики, зачем-то кружившие возле явного покойника до сих пор; и унылая, без малейшего проблеска азарта следственная бригада; и их явившееся наконец начальство. Последнее – в лице одетого в штатское коротко стриженного, небрежно-рыхлого с виду господина – проделало это с брезгливой мордой, походя разогнав любопытных. Даже неизвестно откуда вылезшая кошка и та…

Стоп!

Какая нахрен кошка?! Откуда ей взяться в этой убогой норе, насквозь провонявшей паленой изоляцией и застарелым потом? У маразматика, с чего-то вообразившего, будто он и в самом деле системщик?

Дальше Майя не размышляла. Вскочила с приткнувшегося в углу стула, куда ее загнали не иначе, чтоб под руку не лезла, и рванула к двери – была еще надежда, что зверька удастся перехватить, прежде чем тот выскочит из комнаты и удерет.

И даже перехватила бы. Наверное. Не нарвись вдруг на внезапное и от этого еще более сокрушительное «приветствие».

Внешность у продолжавшего маячить в дверях начальства в штатском оказалась обманчива. И пока остальные теряли мгновения, пытаясь сообразить, что и почему происходит, тот успел жестко встретить ее ударом под дых, тут же перехватив за руку и заломив в профессиональный захват.

Последним, что Майя увидела перед тем, как ее ткнули лбом в замызганные доски пола, был серый полосатый хвост, издевательски неторопливо мелькнувший в дверях прежде, чем исчезнуть. С концами исчезнуть – теперь в этом можно было не сомневаться.

– Идиоты, – простонала она, имея в виду главным образом себя и все еще пытаясь вывернуться – скорее на автомате, чем реально на что-то надеясь.

Жаль, шанса объяснить это ей не дали: зрители опомнились, мгновенно перестав быть статистами, и налетели сразу со всех сторон. Счастье еще, что калечить ее никто не собирался, обошлись, можно сказать, бережно. Даже боль от внезапного удара под грудину прошла почти мгновенно, лишний раз подтверждая, что работал профессионал, отлично знавший, что делает.

Пару секунд спустя отчаянно бестолковая возня вокруг затихла, ее вздернули с пола и, не ослабляя захвата, толкнули за единственный здесь стол бывшего, теперь безнадежно мертвого хозяина.

На те несколько мгновений, пока ее впихивали в неудобное, отнюдь не анатомическое кресло, возможность вырваться опять появилась, но дергаться Майя не стала – бессмысленно уже. Вместо этого она, наоборот, показательно расслабилась, демонстрируя здравый смысл, щедро приправленный благоразумием, и попыталась уяснить новый расклад сил в комнате.

Трое из следственной группы грамотно рассредоточились по углам, один оказался за спиной, перехватив у начальства ее заломленную руку и по-прежнему не давая шевельнуться, а сам шеф стоял теперь прямо перед ней. Труп в дверях переложили, наконец, на носилки, накрыли и вынесли в коридор слаженными силами троих медиков. Но где-то за спиной тихо матерился еще и четвертый, которого в суматохе тоже умудрились основательно приложить о стену. Локтем, как поняла Майя, скосив глаза в сторону горестных стонов.

Разбитая губа саднила и у нее, но это точно были не самые страшные Майины потери. Хорошо хоть в убийцы угодить шанса не было – труп они нашли вместе с управляющим, бодрый голос которого все еще раздавался из-за приоткрытой створки. Удачно вышло, что ей пришлось спросить у него дорогу, а тому втемяшилось в голову проводить хорошенькую гостью аж до самой двери…

– Та-ак… – начальство оглядело неожиданно прыткую свидетельницу с новым, очень даже понятным интересом, заодно давая возможность рассмотреть себя.

Хорошо за пятьдесят. Коренастый и полноватый – не новый, давно обмявшийся коричневый пиджак это лишь подчеркивал. Короткий ежик волос – почти седой, прищур темных глаз скорее хитрый, чем опасный... В общем, мирный такой дядечка, от которого никак не ждешь подвохов вроде отточенного умения профессионально вырубать жертву с одного удара и без особых для нее последствий.

– Какая шустрая у нас, оказывается, барышня. – Голос у него тоже был вполне подстать – глубокий и чуть глуховатый. – А я-то думал, вашего брата в натуральную кожу не обрядить даже ради маскировки.

И уставился на Майину куртку брезгливо поджав губы. Зря, между прочим – отличная вещь. Ей идет.

– Какого «нашего брата»? – вздохнула она, склоняясь еще ниже, чтобы хоть немного ослабить захват. Первый шок прошел, и многострадальная рука начинала болеть всерьез. Плюс рассаженная губа, с которой смачно шлепнулась на стол тяжелая красная капля…

Но этот расслабленный с виду дядечка сумел удивить ее еще раз:

– Имя! – рявкнул он, вдруг уперев ладони в столешницу и резко подавшись вперед – глаза в глаза. Руки, с аккуратно подстриженными ногтями оказались у нее чуть ли не перед носом, демонстрируя еще и старомодный перстень на мизинце, развернутый сейчас камнем внутрь.