Бег по стене

Глава восьмая

Стоило посторонним убраться из палаты, как Майя тут же перестала изображать умирающего лебедя и внимательно осмотрелась, приподнявшись над пахнущей дезинфекцией подушкой.

Порядок, и в самом деле никого.

Ушли даже врачи и персонал, не найдя у нее каких-либо серьезных проблем и просто оставив пациентку отсыпаться и приходить в себя. И она бы с удовольствием последовала этим рекомендациям, вот только, увы, были дела поважней…

– Второй, – разжала она, наконец, ладонь, насмерть стискивающую мофон, с которым не расставалась даже во время осмотра. Врачи в итоге вынуждены были смириться, поняв что любая попытка лишить пациентку этой совсем не дамской с виду игрушки, приводит ее на грань истерики. Ну и чем бы дитя ни тешилось, лишь бы диагностике не мешало. – Как вокруг?

– Пока чисто – прослушки нет, слежки тоже не наблюдаю, – немедленно откликнулся тот. – Но не думаю, что это надолго, особенно учитывая крайне деятельного господина Юханна.

– Вот и я тоже не думаю, – вспомнила она выражение лица у шефа здешних плащей, ни на секунду не прекращавшего обрабатывать главврача на предмет то одного, то другого. Сначала подробнейшего осмотра Майи насчет возможного вреда здоровью, особенно ментальному, а потом организация ей отдельной палаты с охраной под дверьми и постоянным мониторингом. И чтобы все это непременно раньше другого, привезенного вместе с ней пациента, пострадавшего, вообще-то, гораздо больше.

Да, парень, работавший с Петером, выжил, но пока был без сознания – на самом деле, а не придуриваясь, в отличие от нее.

– Майя, соединяю с Дедом, – поставил ее в известность Второй, даже не пытаясь спросить согласия. – Пока у нас еще есть эта возможность.

«И пока тот окончательно и бесповоротно не решил пустить тебя на металлолом» – добавила она про себя, но озвучивать гадость не стала, просто кивнув.

А в следующую секунду из динамика на нее обрушилась такая буря, что лишь чудом удалось справиться с желанием нырнуть под одеяло и там переждать хотя бы первую, самую впечатляющую волну. Нет, Зарвицкий, слава всем святым, не истерил – подобного за ним вообще не наблюдалось, но каждое свое слово вбивал в нее будто гвоздь. Или даже сваю:

– Значит так. Немедленно! Слышишь? Немедленно! Даешь разрешение Второму передать нам ваши теперешние координаты, чтобы развернуть эвакуацию…

– Не дам, – упрямо пригнула она голову, пытаясь выстоять против этого напора.

– Что-о?!

– Не дам, сказала – даже не надейся. У меня тут совсем другие планы вырисовываются.

– Короче, – отмел тот эту попытку бунта, непринужденно продолжив раскатывать ее в тонкий блин. – Подготовить «Цесаревича» я распорядился еще вчера, а твой отец вчера же озаботился каким-то там предлогом для моего визита в Берлин. Вылетаю немедленно, на месте буду к утру…

– Что, – опять перебила она его, ювелирно вклинившись в едва заметную паузу, необходимую для вдоха даже этому танку. – Давно не примерял на себя роль слона в посудной лавке? Соскучился по битью всего подряд налево и направо?

– Майя!

– Ну да, сейчас Майя – хорошо, что ты об этом вспомнил. Именно Майя, а не беспомощный младенец, за которым надо присматривать каждую секунду и вытаскивать отовсюду при малейшем намеке на опасность! Кстати, не хочешь сначала узнать, что именно здесь произошло?

Наступившее с той стороны молчание подозрительно затянулось, но в итоге господин Роман Андреевич Зарвицкий, бессменный, несмотря на близкое уже семидесятилетие, глава одноименного концерна, все-таки усмехнулся:

– Ладно, девочка. Будем считать, что носом мы друг друга уже потыкали, и лишний пар тем самым спустили. Теперь отчитывайся по обстановке.

– Пусть Второй докладывает, – охотно приняла она предложенный мир. – Я тоже заодно послушаю, а то сама пока не в курсе некоторых подробностей.

Помощник, экономя драгоценные секунды и не дожидаясь отдельного приглашения, кратко и емко выложил все, начиная с ее визита в кабинет декана и вплоть до посещения лаборатории. Причем с той стороны связи на услышанные подробности даже не выругались ни разу – не зря в концерне были уверены, что нервы у Деда не просто из стали, а из лучших ее сортов.

– Так, стоп, – прервала Майя Второго, когда тот дошел до момента принудительной упаковки его в изолированный железный ящик. – Притормози немного, теперь моя очередь говорить – чтобы не упустить последовательность событий.

И тоже не особо вдаваясь в лишние пока детали, рассказала про свое путешествие в цифру с господином Петером Гриффитсом в качестве проводника и напарника. Старательно опуская при этом собственные промахи, но не забывая невзначай выпячивать всяческие достоинства будущего крайне выгодного приобретения для их концерна. После чего снова «перекинула мяч» помощнику:

– Вот теперь, пожалуйста, очень подробно и покадрово все, что успел засечь и заснять, когда тебя вытаскивали из ящика и совали в мой карман.

– И мне картинку отправь, – поддержал ее Дед. – Я тоже гляну – покадрово.

Судя по тону, усилия Майи в отношении господина Гриффитса Зарвицкий не пропустил, но радостного энтузиазма те у него отчего-то не вызвали. Впрочем, вердикт после просмотра отосланной ему раскадровки, он все равно выдал достаточно честный:

– А парень, сдается, и в самом деле не глуп. Кстати, вполне может и оправдаться потом перед «гостями». Был, мол, дезориентирован экстренным выходом, ни черта не понял, кроме того, что кто-то уничтожает выстроенные им локации – ну и отреагировал – как мог. Ты уверена, что он не собирается продолжить с ними сотрудничать? А то, смотрю, соломки этот господин подстелил себе густо и на все возможные случаи.

– Думаю, – осторожно начала она, – в этом плане нам сейчас гораздо важнее понять, кто они вообще такие, те гости?

И Дед, подумав, ее поддержал, адресуя Второму новый вопрос:

– Так говоришь, чувствовали те себя в лаборатории вполне уверенно? Словно не первый раз там?