Бег с препятствиями

Пролог

Энни смотрела на фото в экране телефона и никак не могла понять, как можно было допиться до такого состояния, чтобы это допустить.

На снимке была она. И Пол.

Тот самый Пол-вонючка, не дающий ей спокойно жить с четвёртого класса, тот, что неоднократно портил её вещи, обзывался, натравливал на неё одноклассников и позорил перед учителями.

Энни Шиндлер ненавидела Пола Казински.

Это было то чувство, которое нельзя было стереть временем или загладить нелепым «прости», но такое, что затмевало разум, когда оно доходило до крайней точки, вызывая в ней синюю ярость, слепое стремление отомстить, сделать больнее, противнее, обиднее, чем ей.

Все были без ума от Пола.

В школе он умудрялся влюбить в себя не только всех девчонок, даже просто проходящих мимо, но и учителей, которые саму Энни за человека не считали, и парней, что наперебой хотели попасть в «кружок приближённых Казински». Он был звездой, отличником, спортсменом, красавчиком (как считали все, кроме самой Энни), и просто неотразимым засранцем, на фоне насмешек которого, сама она выглядела жалко. Его раздутое до невозможных размеров эго подпитывалось всеобщим обожанием и благоговением, и Казински уже к классу восьмому перестал считать окружающих за людей. А они продолжали перед ним преклоняться. Поэтому Шиндлер ненавидела школу. Почти также, как и Пола.

Энни выросла в обычной среде. У неё был старший брат, который уже жил отдельно. Энни любила свою семью, и считала, что когда выйдет замуж, то построит такую же. Она обожала, когда все родственники собирались на рождество или день благодарения, обменивались ничего не значащими подарками, звонили тётушке в Испанию по видеосвязи, и наперебой кричали о своих успехах и несчастьях.

Семья Шиндлер была обычной, но крепкой. И Энни гордилась этим.

У Пола ситуация обстояла иначе. Его мама основала известную в округе юридическую фирму, отец работал под её началом, и многие высокопоставленные и известные лица обращались к ним за услугами. До посинения педантичные и строгие, они во всём любили порядок и лоск. Поэтому Пол был идеальным. Таким, чтобы соответствовать запросам родителей. Чтобы можно было сказать: сын Элен Казински – блестящий спортсмен, подающий надежды молодой человек, с лёгкостью достигающий своих целей, и уверенно шагающий к успеху.

Но для Энни он был Пол-вонючка, априори не имеющий права быть хоть на ступень выше этого звания, выданного ещё в далёком четвёртом классе, и навсегда прочно прикреплённого к нему. Поэтому, рассматривая снимок, она то билась в припадках отрицания, то неподдельно удивлялась, то раздражалась, и никак не могла понять, что на неё нашло. Как могла она – Энни Шиндлер, приклеиться губами к губам этого наглого, непробиваемого, ненавистного всей девичьей душой подонка, да ещё и закрыть при этом глаза!

Это всё алкоголь.

Ударная доза коктейлей, которые так искусно смешивал Сэм, напрочь отключившая голову.

Она вообще не хотела идти на эту вечеринку, но Сэм – её друг, и ни за что не простил бы ей пропуск, ведь она была посвящена отъезду парня во Флориду. Конечно, Энни пришла. И пила, и танцевала, и болтала с девчонками, а потом играла со всеми в «правду или действие», и, естественно, выбирала «правду», потому что Энни Шиндлер абсолютно нечего было скрывать.

И не было ничего такого во вчерашней вечеринке, за что ей могло быть стыдно. Кроме этого злосчастного снимка, и того, что было на нём запечатлено.

Девушка бессильно откинула телефон на плетёный диван.

Она уже устала оправдываться перед подругами, которые первым делом напали на неё утром с расспросами о «чрезвычайном происшествии», поэтому пряталась у себя в мастерской, что Казински ласково называл «глиномесной».

Семья Шиндлер звёзд с неба не хватала, но отцом семейства – потомком немецких эмигрантов, была унаследована небольшая мастерская по изготовлению искусственного камня. Фрэду Шиндлеру повезло иметь наследника – старшего сына, но интереса к семейному делу Марк особо не проявлял, а по достижению совершеннолетия вовсе уехал в соседний город, заявив, что собирается стать стоматологом. Поэтому, Фредерику пришлось нанять двух помощников, чтобы как-то поддерживать семейный бизнес на плаву. Энни с удовольствием находилась в мастерской, и даже помогала отцу по возможности – занималась административной работой, разбирала счета, принимала заказы от клиентов, и поэтому, однажды отец разрешил ей занять небольшое складское помещение позади производственного цеха, и даже помог оборудовать там станок и всё необходимое для изготовления глиняных изделий. У этого помещения был отдельный вход, а Сэм – лучший друг девушки с детства, помог раздобыть кое-какую мебель и даже старый рычащий холодильник, в который сам же для себя запасал пиво. Только ему было позволено приходить сюда без приглашения, даже девчонкам Энни не позволяла такое.

Это было её личное пространство и любимое дело, над которым Пол-вонючка открыто потешался. Конечно, ведь он не мог упустить возможности облить грязью то, что ей дорого.

Это было абсолютной нелепостью – то, что они продолжали много лет находиться в одной компании даже закончив школу, и всему виной был всё тот же Сэм, который упорно не желал выбирать одного из них, и мало того, всячески пытался, наоборот, их сблизить. Порой Шиндлер казалось, что Казински дружит с Сэмом только ей назло, чтобы постоянно мозолить ей глаза и ковырять мозг чайной ложечкой. Но, конечно, это было не так. Просто Сэм – отличный парень, которого все любят.

Энни снова схватила телефон. Она обновила страницу и чуть не впала в отчаянье. Девушка громко зарычала и закрыла ладонями лицо. Этот поцелуй по-настоящему взбаламутил общественность. Фото с невероятной скоростью набирало просмотры, и Шиндлер начало казаться, что она сходит с ума.

Ничего в общем-то удивительного в этом не было, ведь Пол – знаменитость, и много наивных девчонок всё ещё надеются, что вот когда-то, в будущем, этот красавчик обратит на них внимание (на каждую в отдельности), влюбится окончательно и бесповоротно, и будут они вместе до скончания веков.