Беги, Кира

1. Бог, царь и властелин всего сущего...

Тимур.

— Тимур! — истошно вопит бабушка, и я не могу удержаться от усмешки.

Моя милая старушка с вставной челюстью и с характером, как у чёрта, снова без предупреждения вломилась ко мне домой и теперь за это получает по заслугам. Вот и визжит, пока я вытираюсь после душа.

Выйдя из ванной комнаты, я вижу следующую картину: бабушка, используя свой шарфик в качестве своеобразного орудия, активно колошматит обнаженную девчонку.

Марина? Лина? Алина? Или, может быть, Ангелина?

Я пытаюсь вспомнить имя, но никак не могу. Да и зачем оно мне? Бабушка и без меня её сейчас отправит восвояси, а я и не против, ведь своё уже получил.

Под визг девушки и ругательства бабушки я прошёл на кухню и принялся наливать себе и бабуле кофе. Пока кофемашина шумела, я пытался вспомнить ночь…

Сегодня день рождения Влада Ташкевича — моего лучшего друга. Решили отмечать с полуночи. Сняли яхту, наполнили её алкоголем, пригласили диджея, друзей и еду. Другу, как и мне, теперь двадцать два года. Мы оба родились в конце лета, поэтому по гороскопу мы львы, а по натуре — боги, цари и властелины всего сущего.

— Эгоист! — восклицает бабушка.

Да, это я. Причём в самом ярком проявлении. Даже друг рядом не стоит.

— Кофе? — улыбаюсь я и ставлю на стол две чашки.

Бабушка вздыхает и садится на стул. Она смотрит на меня усталым взглядом и качает головой, как будто говоря: «Вот такое наказание мне досталось в жизни — ты».

— Тимур, это уже переходит все границы. Мы с дедушкой устали от твоей безвольной жизни. Ты же как бактерия в горшке, — бабушка закатывает глаза, а я усмехаюсь.

Алевтина Фёдоровна — настоящая волшебница, и я перед ней преклоняюсь. Талант! Не иначе…

- Наверное, пора остепениться? - осторожно спрашиваю её, улыбаясь и крутя чашку в руках.

- Ну вот не дурак же? Что тогда мучаешь сердца своих стариков? - бабушка вздыхает, отпив глоток ароматного кофе. Её морщинистые руки нежно держат чашку, а в глазах блестят искорки усталости и тепла.

Она смотрит на меня светло и безмятежно, хлопая своими невинными, как у ребёнка, глазами. Этот "божий одуванчик" всегда остаётся для меня самым близким и дорогим человеком. Я люблю её, ведь она заменила мне мать, и я прекрасно знаю, что её любовь ко мне такая же глубокая и искренняя.

Но...

- Что выросло, то выросло, ба, - пожимаю плечами устало.

- Вчера совещание было, и твой дед сообщил перед всеми директорами, что доля твоего отца будет передана твоему двоюродному брату, - выдает она, и у меня дыхание перехватывает.

Не моргаю и смотрю в глаза своей единственной любимой женщины, которая не врет, но продолжает этим ранить.

Родители погибли в авиакатастрофе, когда мне было всего двенадцать лет. Меня воспитывали родители папы, люди с суровыми, но добрыми лицами.

Алевтина Федоровна долгие годы дарила мне одну только любовь и заботу, бескорыстную и безграничную. Признаю, я в этой любви растворялся, как в теплом море, и пользовался ею, как мог, не всегда осознавая её ценность.

Григорий Степанович, мой дед, напротив, был человеком строгим и требовательным. Он пытался сделать из меня истинного наследника Энергетической компании, которая раскинула свои ветви практически в каждой области страны.

Получил диплом два месяца назад и уже был готов сесть в кресло отца, но дед почему-то медлил с этим делом. Я и не спрашивал, потому что понимал: все рано или поздно окажется под моей ответственностью. Ведь доля моего отца — это мое по праву, и я обязан принять её.

— В чём причина? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие и не выдать бабушке, что её слова меня задели.

— В твоём легкомысленном отношении к жизни, семейному делу и в том, что ты не ценишь семейные узы, — вздохнула она.

Я не смог скрыть своего недовольства, хотя и подозревал об этом. Я закатил глаза.

Еще на третьем курсе моим старикам взбрело в голову, что мне необходимо жениться. Они объясняли это тем, что я таким образом остановлюсь и перестану трахать всю планету.

Смех и грех, ей-богу…

Признаю, что моя жизнь ранит репутацию деда и всей компании, ведь эти журналисты следуют за мной по пятам.

Я уже со второго курса перестал ходить в различные клубы и бары, старался не попадаться к ним на камеры, но они, как крысы, изо всех щелей, и неожиданно вспышкой бах в глаза, и наутро статья о том, какой я бабник, весельчак и безответственный ублюдок.

Вот и крутится колесо вокруг меня с единственной целью: окольцевать меня и остановить.

— И это ещё не всё, Тимур… Мы с дедушкой решили лишить тебя финансовой поддержки. Теперь ты предоставлен сам себе, раз не хочешь по-хорошему, — вздыхает бабушка.

Что?!

А вот эта новость меня форменно убила…

- Ты не могла такое допустить,— нервно усмехаюсь я.

— Ты прав. Я просила твоего деда проявить милосердие, но сегодняшние новости о том, как вы с Владом развлекались на яхте, окончательно лишили его сочувствия к тебе. Единственное, на что он согласился, — это отложить подписание документов.

- Блять, к чему тянуть? Хотите избавиться от меня — так делайте это! — шиплю я, сжимая кулаки.

- Тимур... Дедушка готов пересмотреть своё решение, если ты женишься, но на новых условиях... — спокойно говорит Ба, глядя мне прямо в глаза.

- Боже! Ну и какими?! Удиви же меня, Ба! — рычу я, стараясь сдержать ярость.

- Ты находишь себе жену сам и доказываешь нам, что брак поистине настоящий и вы любите друг друга. Как только в твоем паспорте появляется штамп, то дедушка всю долю твоего отца переписывает временно на твою жену, и все счета с этого момента открываются. По истечению года, если все нас будет устраивать и мы увидим твои изменения в лучшую сторону, то дедушка официально все передает тебе.

- Кощунство! Издевательство! Где я такую найду? Эти коварные дьяволицы сопрут всё! Разорвут на части всю компанию! Вы сами-то себя слышали? Ба, сейчас времена такие, что любой девчонки только деньги подавай. Перепишите долю на нее, и она всё к себе в титьки загребет и ручкой нам помашет! ЭТО НЕВОЗМОЖНО!