Беги от него

ГЛАВА 11

Была надежда, что приехал какой-нибудь распространитель пылесосов или еще какой-то агент-надоедала, но звонки в дверь настойчивые. Настырные. Я думала, что только человеческим голосом можно передавать интонацию, но клянусь, эти звонки тоже имеют свой посыл. И это явно папа.

Злится, даже не так, он в ярости.

— Не открывай! — взмолилась я.

Забегала в панике, поднимая одежду. Выгляжу как попало… черт, да не скрыть то, чем мы всю ночь занимались. Никак не скрыть. Щеки и шея у меня красноватые, истерзанные мужской щетиной. Губы, припухшие от поцелуев — они как подушки выглядят. Засосов нет, но и того, что есть достаточно. Любой поймет при взгляде на меня, что ночка была веселая и продуктивная.

— Спокойно, — Антон придержал меня.

Я чуть не шлепнулась, надевая пижамные шортики, в которых заявилась к нему.

— Давай нас нет дома, а?

— Маш, все нормально. Я поговорю с Денисычем, это будет правильно.

— Он тебя застрелит! Уверена, что папа с собой оружие взял. Сначала тебя, потом меня, и…

— Дурочка, — перебил Антон с легкой улыбкой. — Давай, одевайся скорее, и в ванную. Там запрись, душ прими, расслабься. Все остальное я на себя беру.

Антон бесит. Почему он так спокоен?

Нет, лицо у него малость закаменело, конечно. И мышцы напряженные, но я тут бегаю в ужасе, как курица без головы, а этот стоит изваянием. И ждет, пока я оденусь. А я перед и зад путаю, топик вон надела неправильно.

А папа все звонит, и звонит.

— Он писал вчера, звонил, — торопливо объясняла я. — Я не отвечала ничего. Папа сказал, что знает про нас, вроде как соседи донесли, но что они могли видеть-то? Даже поцелуй… ну не видели они, не могли его видеть, если в бинокль за нами не следили, конечно. Может, то, что мы в квартиру нашу пришли вместе и ночью? Может, это восприняли будто мы там чем-то не тем занимаемся, а?

Я вышла в коридор, намереваясь пойти в душ, но Антон подтолкнул меня к моей спальне.

— Одежду возьми поприличнее. И косметику… увлекся я, замажь как-нибудь щеки и шею.

— Хорошо. Только не впускай пока папу.

— Ладно, — хохотнул Антон.

— Он и тебе звонил, — крикнула я, и схватила закрытое шерстяное платье — в таком хоть сейчас в монастырскую школу можно идти преподавать, скромнее не придумать. Откуда оно вообще у меня взялось?! — Писал мне, что у тебя телефон отключен, и…

— Угу. Аккумулятор в машине, поленился спускаться. А рабочий включен, но Денисыч номера не знает. Черт, Маша, могла бы вчера сказать, — разозлился Антон.

Могла бы, да. Затем и решилась в спальню прийти, а потом малодушно испугалась.

Некоторые девушки привязывают к себе постоянных парней беременностями, но Антон ведь пока не такой уж и постоянный. И я решила сделать его таким, чтобы задний давать было сложнее. Хотя это тоже унизительно. Занялась с ним сексом, чтобы не бросил… черт, ну я и жалкая.

— Давай не пустим его, а? Ну пожалуйста. Я же совершеннолетняя, а папу мы не звали. Пусть в столицу возвращается, — захныкала я.

Антон погладил меня по голове, как… блин, как маленького ребенка, и подтолкнул к душу.

— Убьет!

— Дайте поспать, а? — заорал Андрей.

— Убьет, так я заслужил, — пожал Антон плечами, и показал высунувшемуся Антону средний палец. — Если бы мой друг мою дочь… хмм, я бы тоже не обрадовался. Иди уже, и оставь нам возможность поговорить. Не выскакивай только с истериками, ладно? Дай нам поговорить как мужчинам. Итак стремно, что Иван Денисович уже минут пять стоит, и звонит в дверь, а я не открываю, как ссыкло. Все, иди, — Антон впихнул меня в душевую.

Я на автомате закрылась. Может, Антон меня с той стороны стулом подпер? Собак так вроде запирают, чтобы не мешались.

Затаилась с ворохом одежды и косметичкой. Даже дышать страшно. Может, в Антоне есть что-то обычное, человеческое, и он не откроет папе? Я бы даже не осудила. И я бы на его месте не открыла дверь, отложила бы ссору, а папа не с тортиком приехал, и не с настоечкой, чтобы по-мужски посидеть.

Будет скандал. И мордобой. И меня, как куртизанку прошлого за волосы потащит домой, явно. Я откажусь, а папа… если Антон не поддержит меня, папе удастся меня домой уволочь. Главное, чтобы Антон не отказался от меня.

И лучше бы он папе не открыл. Позвонит, подолбит в дверь, поругается, и уйдет. А мы время выиграем, придумаем что-нибудь… в Мексику сбежим, например. Да! Было бы замечательно! Я бы папе позвонила потом, и успокоила. И на свадьбу бы пригласила.

Раздался щелчок, затем хлопок. Дверь будто толкнули со всей силы, и я обессиленно привалилась к двери.

— Здорово, Денисыч. Прости, что на звонки не отвечал, Маша мне все рассказала, входи. Поговорим.

— Поговорим? — донесся до меня недобрый голос любимого папочки. — Поговорим, значит? А раньше ты поговорить со мной не мог? Я тебе дочь доверил. Как другу доверил, чтобы ты позаботился о моем ребенке, а не трахал ее. Зови Машу!

Я прикусила нижнюю губу до крови. Черт, черт, черт.

— Нет. Машу мы позовем только тогда, когда поговорим. Давай, входи уже, — спокойно произнес Антон.

Я услышала шаги. Отцовские, тяжелые. Их я узнаю всегда. Папа мимо двери в ванную прошел, затем снова раздался щелчок — Антон закрыл дверь. А через пару секунд они и дверь на кухню закрыли, отрезав меня от их беседы.

Приличной девушке даже подслушать не дают.

— Выйти? — я дотронулась до ручки двери, и… отдернула ладонь.

Страшно. Лучше в душ схожу. А Антон пусть теперь сам за нас повоюет.

***

АНТОН

Ивана Денисовича я знаю всю жизнь. Первое воспоминание — застолье у нас дома. Мне года три, сижу дурак дураком на нашем красном паласе, и смотрю на стол. А за столом мама, папа, остальные гости и Иван Денисович. Он не был лучшим другом отца, но отношения они поддерживали.

От армии я мог откосить, и даже понимал тех, кто отмазывается. Всегда лучше контрактная служба, да и не во всех частях учат полезному. Иногда вся служба заключается в том, что солдаты снег лопатами ровняют, и учатся как в строю стоять. И на это год жизни уходит.