Беги со мной в темноту

Пролог

Черные шпили замка вонзались в свинцовое небо, точно клыки древнего зверя. Стены из темного базальта, увитые вековым плющом, кое-где обнажали глубокие трещины — шрамы, оставленные минувшими осадами. Главные ворота, украшенные выцветшими гербами с летучей мышью и кровавой розой, жалобно скрипели на ржавых петлях, словно предсмертный стон умирающего великана.

Витражи, некогда изображавшие сцены вампирской охоты, теперь были большей частью разбиты. Лунный свет пробивался сквозь острые осколки, рисуя на каменном полу причудливые багряные узоры, похожие на лужи крови.

Парадный зал — огромное помещение с остроконечными сводами, где эхо множилось десятки раз, превращая каждый шорох в гул. Стены занимала галерея портретов предков: бледные лица с пугающе живыми глазами, казалось, следили за каждым движением внизу. Каменный пол украшал мозаичный узор — Древо Винтеров, чьи корни были выложены серебряными нитями. Этой ночью их затоптали, перепачкали кровью.

В огромном камине, стилизованном под распахнутую пасть дракона, огонь не горел. Лишь угли тускло тлели во мраке, рассыпая редкие искры.

Ветер выл в разбитых витражах, разнося по залу тяжелый запах дыма, железа и страха. Маленькая Алиса прижалась к матери, чувствуя, как та мелко дрожит.

- Спрячься, — выдохнула женщина, заталкивая дочь за тяжелый гобелен. — И не высовывайся. Что бы ни случилось. Слышишь? Что бы ни случилось!

Дверь с оглушительным треском распахнулась, и в зал вошли они.

Охотники.

В серебряных плащах, с клинками, чьи лезвия мерцали холодным светом луны. Их лица скрывали безликие маски — жестокие, с узкими прорезями для глаз. В их движениях не было ни капли жалости, лишь ледяная, пугающая решимость.

- Лукас Винтер, — властный голос предводителя разрезал тишину. — Ты предал свой род.

Отец Алисы стоял в центре зала — высокий, с окровавленными когтями и горящими алым бешенством глазами. У его ног валялись три тела в серебряных доспехах. Они пришли первыми, но их было слишком мало, чтобы справиться с членом Бессмертного Совета.

- Это не предательство! — прорычал он. В его голосе звучала не злоба, а боль. — Я любил ее!

- Любовь к человеку — позор для вампира, — охотник шагнул вперед, сжимая меч. — Особенно для члена Совета. Приговор Совета — смерть.

Мать Алисы, хрупкая, почти невесомая, бросилась вперед, заслоняя мужа. В ее руке блеснул маленький нож — смешное оружие против закаленной стали.

- Не трогайте его!

Серебряный клинок сверкнул в воздухе, описав страшную дугу.

Алиса, наблюдавшая за всем сквозь узкую щель между стеной и тканью, зажмурилась. Она зажала рот обеими руками, чтобы не закричать.

Но звук — этот чудовищный, мокрый звук — она услышала. Его невозможно было заглушить.

Когда девочка открыла глаза, мать неподвижно лежала на холодных камнях. Алая лужа растекалась из-под ее тела, сливаясь с пляшущими тенями от факелов.

- Мама? — сорвалось с ее губ едва слышным, сдавленным шепотом. Сердце на миг остановилось, а потом бешено заколотилось где-то в горле.

Охотник уже повернулся к ее отцу.

- Твоя очередь.

Лукас взревел — это был не крик, а яростный рык раненого зверя. Его клыки обнажились, тень за спиной вздыбилась, оживая, готовая растерзать врагов. Он бросился вперед, но не успел сделать и пары шагов. Охотники окружили его, действуя слаженно и жестоко. Серебряные мечи один за другим вонзались в бледную плоть, с хрустом пробивая ребра.

Маленькие ладошки Алисы побелели от усилия, с которым она прижимала их к лицу, сдерживая рвущийся наружу крик ужаса. В голове билась только одна мысль — бежать. Бежать как можно дальше и быстрее.

Но тело не слушалось. Она стояла, окаменев от страха, боясь даже дышать. Даже после того, как шаги убийц стихли в коридоре.

Тишину разорвали странные, булькающие хрипы.

Алиса заставила себя снова выглянуть из укрытия. Рука отца слабо дрогнула в луже крови, пальцы царапнули камень.

Девочка, позабыв об опасности, кинулась к тому, кто был для нее целым миром, солнцем и защитой.

- Папа! Папочка!

- Запомни... — его голос был едва слышен, но рука, сжавшая ее ладошку, была неожиданно сильной. Он сунул ей в руку что-то холодное и тяжелое — черный ключ, обагренный его кровью. — Твоя кровь... не проклятие. Это ключ. Спрячь его. Выживи... Выживи, дочка.

Его прекрасные глаза с красной радужкой, которые всегда смотрели на неё с такой любовью, остановились. Зрачки расширились, застыв.

Алиса не помнила, как выбралась из замка. В памяти остались лишь холодные каменные ступени под босыми ногами, рвущие тишину крики филинов, да собственное прерывистое дыхание.

И последнее, что она увидела, оглянувшись на прощание — статую ангела у ворот. Ему кто-то отбил крылья, а в приоткрытом рту хищно блестели каменные клыки.

Маленькая девочка бежала прочь в непроглядную темноту, сжимая в кулаке окровавленный ключ. Бежала, дав себе в ту ночь страшную клятву: она обязательно вернется.

Вернется домой.

Туда, где на камнях застыла кровь ее родителей.

В дом, где навсегда остались покоиться тайны Лукаса Винтера, начертанные аккуратным почерком в старом дневнике. Тайны, которые он называл «Проект Полуночь».

Я проснулась, вцепившись мертвой хваткой в простыни.

Прошло пятнадцать лет. Пятнадцать долгих лет, но я до сих пор чувствовала на губах привкус собственной крови — там, где я прокусила губу, чтобы не закричать во сне.