Беглая целительница для дракона

Глава 2

Стоящий на пороге мужчина сделал шаг вперед, и неровный свет факелов, зажатых в кольцах на стенах, неохотно скользнул по его лицу. Лорд-протектор. Райкер Грейвс. Я смотрела на него несколько секунд, и в голове, тяжелой от усталости, одурманенной запахом вина и железа, запоздало всплыла мысль: я едва не рявкнула на него, как на нерадивого санитара.

Выглядел начальник крепости страшно. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. Плащ изорван в нескольких местах, на скуле запеклась полоса крови, а от самой его фигуры веяло такой тяжелой, давящей силой, что воздух в лазарете, казалось, стал еще плотнее. Но его взгляд... Он видел все: топчаны, переполненные людьми, женщин с окровавленными руками, огонь, бадьи с водой. Видел меня — с закатанными рукавами, с дрожащими от усталости руками. И в нем больше не было того холодного презрения, с которым он встречал меня в кабинете.

Там было недоумение. Почти осязаемое.

Грейвс медленно перевел взгляд с моего лица на мои руки. Я машинально проследила за его глазами: в правой руке я все еще сжимала иглу с заправленной в нее темной ниткой.

— Что это? — его голос прозвучал очень тихо, но в этой тишине лазарета он был подобен грому. Он посмотрел на еще не закрытые повязкой швы на плече солдата. — Ты... ты зашиваешь их, как старые паруса? — и в его голосе смешались в гремучий коктейль брезгливое недоумение, потрясение, негодование и досада.

Я почувствовала, как во мне закипает глухая, злая ярость.

— Я спасаю им жизни! — мой голос был хриплым, чужим. Скрыть раздражение не получилось. — Магия кончилась три часа назад. Если вам не нравится эстетика — закройте глаза.

Глаза ближайшей помощницы шокировано расширились. Видимо, до меня с начальником крепости так никто не разговаривал. Заметив ужас, плещущийся в глазах женщины, я торопливо отвернулась к раненому, чувствуя, как перед глазами плывут темные пятна. Мне нужно было сделать еще один шов. Последний. Ставя точку в том странном диалоге, что случился между стоящим на пороге и мной, я пробурчала, не глядя на него:

— Если вы ранены — ложитесь на свободный топчан. Если пришли проверять, не сбежала ли я — вы видите, я на месте. А теперь либо помогайте, либо уходите. Вы загораживаете свет.

Договорила и поняла, насколько грубо и по-хамски это прозвучало. Однако извиняться или как-то поправлять случившееся уже не было сил.

Я ждала, что сейчас он взорвется. Что вышвырнет меня из крепости за такую дерзость. Но за спиной стояла мертвая тишина. Слышно было только, как тяжело и мерно дышит Грейвс.

— Сколько? — спросил он наконец. В этом вопросе не было приказа, только какая-то выжженная пустота.

Я сделала стежок, стиснув зубы, чтобы рука не дрогнула. Закрепила его. — Двое ушли, — ответила я, не поднимая головы. — Не успела. Остальные... пока дышат.

Райкер Грейвс подошел ближе. Я спиной почувствовала его приближение. Он остановился по правую руку от меня, глядя на ряды коек. Его люди. Его солдаты, которых он уже, скорее всего, похоронил в своих мыслях, когда магия в крепости иссякла.

— Ты сделала это без резерва, — это не был вопрос. Он констатировал факт, который не укладывался у него в голове.

— Игла не требует маны, лорд-протектор, — я, наконец, закончила шов и, не в силах больше стоять, просто опустилась на низкую табуретку, уронив руки на колени. Сил не осталось даже на то, чтобы бросить иглу в плошку. — Только воли. И немного вина.

Он молчал долго. Так долго, что я почти провалилась в тяжелое забытье прямо там, сидя под его взглядом.

— Вам нужно отдохнуть, Илена де Вальер, — произнес он вдруг совершенно другим тоном. Без стали. Без льда. — До полудня вас никто не побеспокоит.

В затуманенной усталостью голове мелькнула какая-то мысль. Я хотела съязвить, что он сам назначил мне этот срок для отъезда, но сил даже просто шевельнуть языком уже не было.

— А разговор? — прошептала я, закрывая глаза.

— Разговор подождет, — отрезал он. И добавил, я не сразу поняла, что не мне: — Тильда, проводи леди и позаботься о нашем новом лекаре.

Я не услышала шагов уходящего начальника крепости. Потому что в голову пришло запоздалое понимание: я победила в нашем противостоянии. Мне разрешили остаться…

Тильда взяла меня под локоть — осторожно, но крепко. Так подпирают стену, которая вот-вот даст трещину и рухнет. Я честно попыталась идти сама, но ноги отозвались ватной, звенящей пустотой. Мир не просто качнулся — он накренился, как палуба тонущего корабля, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы просто вспомнить, как переставлять стопы.

— Медленно, госпожа… — долетел до меня шепот Тильды, словно из-под слоя тяжелой воды. Она будто боялась, что любой громкий звук разобьет меня, как перекаленное стекло.

Лазарет остался позади, но его запахи — тяжелая медь крови, кислое вино, привкус ржавого железа — не отпускали. Они въелись в поры, в волосы, казалось, я ощущала их на языке при каждом вдохе. Коридор крепости превратился в бесконечный туннель. Факелы расплывались мутными нимбами, каменные стены то опасно приближались к самому лицу, то проваливались в темноту.

Я считала шаги. Это было единственным, что удерживало сознание от окончательного бегства. На сороковом шаге я перестала чувствовать собственные плечи. На сотом — поняла, что смотрю на мир через узкую щель, которая неумолимо сужается.

Где-то хлопнула дверь. Далеким эхом прозвучал приказ. Крепость жила, воевала, ворочалась огромным железным зверем, а я чувствовала себя лишней деталью в этом механизме. Слишком медленной. Слишком пустой. Магический резерв внутри не просто иссяк — он ныл холодной, саднящей раной.

Комната встретила меня тишиной. Она была густой, как патока, и такой тяжелой, что закладывало уши. Тильда усадила меня на край кровати. Я не села — я просто обрушилась вниз, едва не потянув ее за собой.

— Вода теплая, — сказала она, и я увидела, как шевелятся ее губы, прежде чем до меня дошел смысл слов. — Я сейчас все смою, госпожа…