Беглая целительница для дракона

Глава 3-2

Знала бы Тильда, насколько «любящими» были те, по вине кого мне пришлось бежать без оглядки на самую границу королевства! Хотя поначалу я сама не могла разобраться, что происходит, и что сподвигло ту незнакомку провести запрещенный ритуал. Да, про ритуал я «вспомнила» сразу же, как открыла глаза на полу чужой спальни со следами былой роскоши. Впрочем, про «былую» я поняла не сразу. Поначалу комната мне действительно показалась роскошной: тяжелая, темная мебель, украшенная искусной резьбой, кровать под бархатным балдахином, бархатные же занавеси в тон на окнах и дверях. Это уже потом я рассмотрела, что бархат запылился и местами даже залоснился от долгого употребления, а позолота выцвела и превратилась в дешевую мишуру.

Итак, я открыла глаза в чужом доме. Лежа на полу. Обнаженная. В центре сложной пентаграммы. И едва осознала, что происходит, как вскочила и принялась, превозмогая боль в теле, ликвидировать «следы преступления». Откуда-то я точно знала, что это не должен видеть никто. Даже моя личная служанка. Стерев пентаграмму и вернув на место ковер, я кое-как натянула лежащую на кровати ночную рубашку из простой белой ткани с завязками у самого горла, забралась под одеяло и провалилась в беспокойный сон.

Всю ночь меня мучили какие-то обрывочные, лишенные на первый взгляд любого смысла, видения. Так что, когда утром меня разбудила служанка и, пряча глаза, принялась помогать умываться и переодеваться, я сочла это благом. После всего сама я точно бы не справилась. И даже не обратила внимания на странное поведение девицы в сером платье с передником и чепцом на голове. А зря.

Впрочем, к тому моменту, как служанка усадила меня перед зеркалом и принялась разбирать и расчесывать черепаховым гребнем мне волосы, я уже полностью осознала, что произошло и где я оказалась: некая юная аристократка, восемнадцатилетняя Илена де Вальер, страшась замужества и не желая выходить замуж по указке семьи, провела запрещенный ритуал и обменяла наши души. Так что меня к этому времени больше занимало, что такого ужасного в предстоящем замужестве было для Илены, что она решилась умереть, лишь бы не идти под венец, чем поведение какой-то там служанки.

У меня в памяти мелькали какие-то куцые, не связанные между собой обрывки воспоминаний: злость на брата и мать, страх перед каким-то маркизом. И сколько я их не крутила, у меня не выходило понять, что же здесь все-таки произошло. Так что я оказалась совершенно не готова к тому, что дверь спальни Илены, вернее, теперь моей, с грохотом распахнется на всю ширь, встретившись со стеной и оставив ощутимую вмятину ручкой, и впустит в комнату разъяренного молодого мужчину…

Служанка, только что воткнувшая последнюю шпильку в прическу, при виде вбежавшего тихо пискнула и отскочила от меня. Я осталась в растерянности сидеть на низкой банкетке, а девица по стеночке шустро уползла куда-то в другую часть комнаты. Проследить за ней не вышло, потому что визитер подскочил ко мне:

— Ах ты, тварь! — взвизгнул мне в лицо, одновременно больно хватая за плечо и буквально вздергивая на ноги. Плечо прострелило дикой болью. Но я почти сразу про это забыла, ибо еще большей болью обожгло щеку: — Думаешь, что твое мерзкое поведение расстроит свадьбу? Идиотка! Маркиз женится на тебе в любом случае! Иначе я просто не смогу выплатить ему проигрыш! Но ты бы могла стать блистательной маркизой и помогать нам с матерью! А теперь, после всего, я почти уверен, что Виктор после свадьбы отправит тебя в отдаленное имение, где ты благополучно свернешь себе шею, оставив его вдовцом!..

Я в ужасе и полнейшей растерянности смотрела в перекошенное от бешенства красивое лицо и смутно понимала, что передо мной брат Илены. Для полной уверенности мне бы не помешала передышка, чтобы все проанализировать и обдумать. Но мужчина и не планировал, судя по всему, оставлять меня в покое. Он беспрерывно тряс меня с такой силой, что в какой-то миг мне показалось, что я, если не сломаю себе шею, то язык откушу точно.

К счастью, до смертоубийства дело не дошло.

— Филип, Филип! — вдруг ворвался в уши причитающий женский голос. И я осознала, что в комнате появилось еще одно действующее лицо. — Оставь сестру в покое! Ты можешь ее убить! Что мы тогда будем делать с твоим долгом? К тому же посыльный только что принес сообщение от маркиза д’Артуа: он просит принять его через час!

Тряска почти сразу прекратилась. А я смогла украдкой перевести дух.

Смотреть в побагровевшее от бешенства, перекошенное лицо брата Илены было страшно. Но он так держал меня, что отвернуться, не привлекая к себе внимания, не было никакой возможности. Правда, можно было еще сделать вид, что я потеряла сознание… Но в тот момент я до этого не додумалась.

Очень медленно Филип разжал руки, возвращая мне свободу и возможность спокойно дышать. Еще некоторое время он смотрел на меня в упор, словно силился что-то отыскать в моем лице. Мне даже показалось, он заподозрил, что в теле его сестры теперь живет чужая душа. Но по-настоящему запаниковать я, к счастью, не успела. Не то бы точно наделала глупостей.

Филип отступил от меня на шаг. А потом и вовсе повернулся и стремительно покинул комнату. А я обессиленно рухнула на банкетку, с которой меня так бесцеремонно вздернули. И едва не подскочила, услышав полное яда:

— Большей дурости ты сотворить не могла, Илена де Вальер! Это же надо, отдаться постороннему мужчине, низкородному, чтобы избежать свадьбы с маркизом! Идиотка!

Каждое слово будто плетью стегало по беззащитному телу. Так, что я сразу же постигла весь смысл выражения «словесная порка». Наверное, потому и подскочила на месте, чтобы, не думая, возразить:

— Ложь!..

В ответ щеку снова будто огнем обожгло. По комнате прокатилось звонкое эхо новой пощечины.

— Маленькая лживая дрянь! — холодно процедила, глядя мне в глаза, невысокая, чуть полноватая, холеная женщина в темно-фиолетовом тафтяном платье. — Не смей лгать матери в лицо! Вся столица гудит, смакуя грязные подробности твоих похождений! Если бы не опрометчивый долг Филипа и заинтересованность в твоем приданом маркиза, я бы выгнала тебя из дому не задумываясь, лишив фамилии и содержания.