Беглая невеста драконьего короля. Я так просто не сдамся!

Глава 1. О пользе хорошего стежка и вреде чужих секретов

Я была искренне убеждена, что мир катится в бездну исключительно из-за плохо скроенных пройм.

Если бы человечество тратило меньше времени на завоевательные войны и больше - на идеальную посадку плечевого шва, у нас бы просто не оставалось сил на глупости. Трудно объявлять кому-то ультиматум, когда у тебя ничего не тянет под мышками и не топорщится на пояснице. В идеально сидящем камзоле хочется не воевать, а благосклонно принимать чужую капитуляцию, лениво попивая вино урожая столетней давности.

- Нисса, девочка моя, ты меня вообще слушаешь? - донесся из глубины примерочной капризный, слегка надтреснутый голос. - Если этот корсет задушит меня до начала королевского раута, мой супруг сделает так, что твое ателье закроют к утру. А тебя саму отправят шить мешки для овса.

Я тихо вздохнула, удерживая в зубах три серебряные булавки, и ловко дернула за шелковый шнур.

Перед огромным ростовым зеркалом в тяжелой позолоченной раме стояла герцогиня Элоиза де Валлон - женщина почтенных тридцати пяти лет, отчаянно пытающаяся казаться девятнадцатилетней нимфой. Для этого она морила себя голодом три дня, отчего ее лицо приобрело благородный оттенок подтухшего сыра, а характер - остроту швейной иглы, забытой в подоле.

- Ну что вы, ваша светлость, - ответила я, вынув булавки изо рта и улыбнувшись самым преданным, самым коммерчески выгодным выражением лица, на какое была способна.

- Мои корсеты не убивают. Они лишь аккуратно перераспределяют ваши... неоспоримые достоинства туда, где им самое место. Дышите глубже. Не так глубоко, пожалуйста, шелк на груди итальянский, он не заслужил такого давления.

- Дерзкая девчонка, - беззлобно проворчала герцогиня, но тут же замерла, уставившись на свое отражение.

Платье действительно было шедевром. Густой, как полночное небо, атлас облегал ее фигуру, переходя в сложный шлейф, расшитый мельчайшим речным жемчугом. Но самое главное крылось не в фасоне. Самое главное крылось в моих пальцах.

Я осторожно провела ладонью по линии талии, слегка касаясь ткани. Мой личный, глубоко засекреченный и чертовски неудобный дар требовал воли. Стоило мне сосредоточиться, как обычные нити начинали слабо светиться.

Ткань - лучший свидетель в мире. Она помнит все. Она впитывает эмоции, хранит тепло чужих рук, помнит чужие прикосновения и шепот, оставленный за закрытыми дверями.

Большинство людей слепы. Они видят просто тряпку. Я же видела историю.

И прямо сейчас по подолу безупречного платья герцогини де Валлон ползла мерзкая, липкая, багровая нить. Свежая. Оставленная буквально вчера вечером.

Эта нить пахла дорогим табаком, коньяком и дешевыми духами с нотами пережженного сахара - любимым парфюмом модистки с соседней улицы, милочки Клары, которая славилась не столько ровными строчками, сколько феноменальной гибкостью суставов.

«О, ваша светлость», - подумала я, виртуозно закалывая складку на бедре. - «Пока вы заказываете у меня наряды для соблазнения собственного мужа, ваш муж весьма активно распускает швы на репутации вашей семьи прямо на раскройном столе в портовом квартале».

Но это было еще не все. Чуть выше, у самого ворота, ткань буквально вибрировала от чужого заговора. Здесь нити сплетались в тугой, сероватый узел лжи. Герцог де Валлон не просто изменял жене; судя по отпечатку чужой магии на воротнике, он вчера подписал обязательство с военным министерством о поставке бракованного сукна для армии. Они собирались нажиться на грядущем столкновении с драконами.

- Нисса? - Элоиза подозрительно прищурилась, заметив, что я замерла. - Почему у тебя такое лицо, будто ты нашла в моем подоле дохлую мышь?

- Что вы, ваша светлость, - я мгновенно отпустила магию, и нити снова стали просто синим атласом. - Я просто подумала, что к этому вырезу идеально подошло бы рубиновое колье. То самое, которое ваш щедрый супруг подарил вам на прошлую годовщину. Оно так... освежает. И напоминает о его безграничной верности.

Герцогиня довольно замурлыкала, расправляя плечи. Интуиция - великая вещь. Сегодня вечером на приеме она обязательно наденет рубины, муж увит ее комплиментами, почувствует укол совести и, возможно, не станет пороть горячку с военными поставками. Или хотя бы Клара получит чуть меньше его внимания.

Маленькие женские хитрости, спасающие государства от инфляции и позора.

Когда карета герцогини, наконец, громыхая колесами, укатила по брусчатке столичных улиц, я устало заперла тяжелую дубовую дверь ателье. Перевернула табличку на сторону «Закрыто» и с наслаждением стянула с ног узкие туфли. Магия ткани утомляла. Каждый день смотреть на изнанку человеческих жизней - это как копаться в грязном белье, только без мыла и горячей воды.

Мое ателье «Серебряная игла» было маленьким островком личной свободы в этой насквозь прогнившей человеческой столице. Мне исполнилось двадцать три, я была круглой сиротой, незамужней, слишком умной для своего сословия и слишком неудобной для местных кумушек, которые спали и видели, как бы выдать меня за какого-нибудь престарелого лавочника «ради моего же блага».

Я подошла к зеркалу и критически осмотрела себя. Слишком яркие, почти янтарные глаза - наследство неизвестной матери, из-за которого меня в детстве дразнили ведьмой. Густые темные волосы, которые отказывались укладываться в приличную прическу и вечно пушились от сырости. И характер... Ну, характер у меня был как у хороших ножниц: резал быстро, больно и строго по лекалу.

- Чаю, - вслух произнесла я пустому залу. - Большую чашку чая, три пирожных с кремом и полную тишину до завтрашнего утра.

- Боюсь, дорогая Нисса, что чай придется отложить, - раздался из темного угла у камина тихий, сухой голос.