Беглая невеста проклятого дракона, или Няня-попаданка

Глава 4. Драконята без матери

Хм... и мальчик называет это «домом»?..

Высокие шпили каменной башни теряются в тумане, словно сами не желают показываться до конца, будто знают: не каждый, кто взглянет на них, сможет потом спокойно спать. Камень под ногами гладкий, но не отполированный – скорее, вытертый временем, сапогами, когтями и веками стражи. Шершавые стены тянутся вверх, впитывая свет, а не отражая его. Каждая щель, каждая трещина в кладке кажется намеренной, как морщина на лице старого воина: ни одна не случайна.

Ворота замка охраняют две каменные головы драконов, замершие в полулетящей позе. Один злобно скалится, обнажая клыки, другой смотрит с прищуром – словно уже в курсе, кто ты и зачем пришёл. У второго губы поджаты, и выражение у него такое, будто он не просто угрожает, а уже мысленно жжёт тебя до костей. Между их раскрытых пастей тянется кованая арка с шипами.

Стены замка тёмно-серые, почти чёрные. Двор пуст и засыпан мелкими камешками. Никаких клумб, никаких фонтанов – только выжженные круги и странные узоры, в которые сливается тропинка, ведущая к двери.

Нет, такую махину я бы точно не назвала иначе, чем замок, крепость или поместье-переросток! Ну или на худой случай – музей устрашающего величия. Но точно не домик.

Вообще, не уверена, что правильно делаю, когда переступаю порог, но маленькая рука, крепко сжимающая мою ладонь, не оставляет вариантов. Эдвин идёт, не оглядываясь. Как будто точно знает, что я за ним пойду.

– Мама не любит, когда мы тащим кого-то с улицы, – заявляет он на ходу, без обиняков, – но её давно нет. А папа ничего не скажет. Он всё равно злой.

Я поскальзываюсь на отполированной плитке и едва не улетаю носом в какой-то драконий гобелен.

– Э-э… чудесный первый аргумент. А кто твой папа? – спрашиваю слабым голосом.

– Кенард Старлинг, лорд Огненных Пределов! – гордо оттарабанивает Эдвин явно не раз заученное. И добавляет тише: – Он всех пугает. Даже прислугу и мебель.

Та-а-ак. Ладно. Внутренне ставлю галочку: узнать, почему мебель тоже боится.

В холл нас ведёт какая-то мутная служанка – высокая, сухая и молчаливая, как тень. Она краем глаза косится на меня, как будто я принесла в замок чуму, острую фазу скандала и плохую прическу одновременно. Пока я пытаюсь улыбнуться ей, она уже исчезает в неизвестном направлении, не сказав ни слова.

– Не обижайся, – шепчет Эдвин, – она всех не любит. Даже нас.

– Ну хоть честно, – бурчу я под нос. – Что ж, будем строить отношения с нуля.

Сзади доносится топот. Сверху. Или сбоку? Я не сразу понимаю, откуда именно, потому что звук, судя по всему, перемещается по стенам.

– Это кто-то из домашних? – моргаю я.

– Ага, – радостно говорит Эдвин, – это мой брат Эмерик!

Из бокового коридора выбегает ещё один мальчик, невероятно похожий на Эдвина. Прямо как отражение в кривом зеркале: те же глаза, но взгляд колючий, те же вихры, но ощетинившиеся, как у дикого зверёнка. На нём скомканная рубашка, один носок, второй потерян где-то по дороге.

– Эдвин?! – выкрикивает он, тормозя в полуметре от нас. – Ты где пропадал, бестолочь?! Я думал, тебя унесла гаргулья! Или ты сдох от страха!

– Сам ты сдох! – отвечает ему Эдвин, даже и не думая отцепляться от моей руки.

– А няня где? – продолжает допрашивать его брат, оглядывая меня с большим подозрением. – Она ж с тобой была!

– Ушла, – бурчит Эдвин.

– Как это ушла?! – взвивается мальчишка, и его голос срывается. – Мы же её полдня ловили! Я даже мыльную ловушку в прачечной устроил! И где она теперь?

– Она сказала, что хочет прогуляться, а потом вытащила монеты из папиного стола и ушла, – объясняет Эдвин просто, не пытаясь смягчить историю. – Я тоже хотел погулять и пошел с ней, но она куда-то делась.

– Та-а-к, свинтила, значит. Как все! – Эмерик презрительно присвистывает, почесывая вихрастый затылок. – А я ведь ей чуть шарик дымовой не подарил. Нажмёшь – как бомбанёт. Ладно, ей же хуже! Без неё обойдемся.

Я стою, не вмешиваясь, позволяя им выговориться, но сердитый взгляд мальчишки уже скользит ко мне, цепляясь и оценивая. С явным предубеждением.

– А ты чё? Кто такая? Чё приперлась? – рычит он и, не дожидаясь ответа, тычет пальцем: – Эдвин, ты её откуда взял? С базара?

– Она мне помогла, – поясняет Эдвин, крепче сжимая мою ладонь. – Проводила до дома. Она человек.

Кажется, его ничуть не напрягает бурная эмоциональность брата-близнеца. Привык, видимо.

– Сама пришла? Или её кто заслал? – подозрительно прищуривается Эмерик. – Может, шпионка. Или оборотень. Или ведьма. Надо её укусить и посмотреть, как заживет, – вдруг заявляет он, вызывающе глядя на меня. То ли чисто по-хулигански пытается напугать, то ли реакцию проверяет.

Гм, неудивительно, что у них тут в замке прислуга разбегается. С такими-то гиперактивными детьми.

– Только попробуй, – говорю я, глядя ему в глаза, не отводя взгляда. – Я не оборотень. Но царапаюсь больно.

Он замирает, хмурится, потом с деланным равнодушием отступает на шаг.