Беглая ведьма и случайный защитник

2.1. Гражданочка, пройдёмте

Не могу двигаться. Сколько — месяц, день, год, я не знаю. Красные пелёнки, в которые меня заключила мать, срослись с кожей, и вряд ли я когда-нибудь выйду из этой хижины без них.

Каждое утро мать целует меня и объясняет, что так для меня лучше. Она говорит, что её дитё сошло с ума ещё в утробе, что меня нельзя исправить, только обезвредить.

Что мир меня не поймёт и захочет уничтожить. А я не пойму и захочу уничтожить его.

Когда она сказала это в первый раз, я рассмеялась. Это было подобие смеха, что-то вроде конвульсий, насколько они возможны, когда твоё тело почти полностью парализовано.

Во второй раз я почти поверила.

В третий не отреагировала.

В пятый она утопила мою собаку. И тогда во мне что-то сломалось.

Я знала, что когда-нибудь, возможно, через годы, выберусь, и мир не поймёт меня. А я не пойму его. И я попытаюсь уничтожить каждого, кто встанет у меня на пути, начиная с моей матери.

***

Звон в голове заглушал противную мелодию, но она всё равно потихоньку проникала в моё сознание. Я бы с радостью повиновалась будильнику и открыла глаза, если бы могла хоть на секунду остановить вертолёты. Голова начала кружиться ещё во сне, и дело точно не в алкоголе.

Комната поплыла от неосторожного движения, и я легла обратно и зажмурилась, надеясь остановить полёт. Безуспешно. Кажется, тьма в глазах закружилась только быстрее.

Где-то под рукой завибрировал телефон. Дэн, наверное. Скорее всего, я проспала все десять будильников и опоздала на работу. Я прищурилась, стараясь полностью не открывать глаза в надежде, что мир перестанет вертеться. Хотя бы настолько, чтобы ответить на звонок.

— Привет. Я хочу извиниться и попрощаться… Марла? — забеспокоился знакомый хрипловатый голос.

— Д…да, — хотела бы сказать больше, но в этот момент я поднялась с кровати, и комната вокруг меня завертелась ещё быстрее. В глазах потемнело, хотя казалось, что чернее уже некуда.

— Марла? Всё в порядке?

Стук. Кажется, упал телефон. Следом за ним и я.

***

Первое, что я почувствовала, когда очнулась — ледяную руку на лице. Я невольно прижалась к ладони и вдохнула запах голубики и холода.

Открывать глаза было страшно, вдруг мир опять поплывёт? Поэтому я продолжила лежать и вдыхать аромат, слишком приятный для того, кто хотел бы причинить мне зло.

— Марла?

Позабыв о своих планах притворяться спящей, я распахнула глаза и окинула взглядом своё тело. Вчера я устала настолько, что не переоделась в свой привычный ночной наряд. Тот, в котором меня родила мать.

Я не голая, это хорошо. Морган в моей квартире, это… не хорошо и не плохо. Скорее непонятно. Как он вообще сюда попал? Я же запирала дверь. Морган хмурился, под его глазами пролегли тени. Он уже одёрнул руку от моей щеки и наблюдал за каждым моим вздохом.

— Что у тебя с глазами? — я зажмурилась, думая, что у меня галлюцинации. Но нет, когда я вновь открыла глаза, ярко-белая радужка доктора осталась на месте. Она блестела так, как переливаются только бриллианты — гордо, богато, зная себе цену. А обрамляли её иссиня-черные кольца в цвет бровям, зрачку и густым ресницам.

— Отдача. Если неприятно, можешь перестать смотреть, — Морган отвёл взгляд и дёрнул головой — его волосы упали на лицо, прикрывая глаза. Он потянулся к моей руке, чтобы проверить пульс.

— Что, не бьётся? — я попыталась шуткой свернуть тему. Не признаваться же, что мне понравились его глаза?

— Ещё чуть-чуть и могло бы перестать.

— Что со мной было? И как ты тут вообще оказался?

— Когда я пришёл, ты лежала на полу и выглядела обескровленной. Пульс почти не прощупывался. Я попытался исцелить тебя, но моя магия будто перетекала в кого-то другого. Думаю, кто-то пытался выкачать твою силу. Когда я понял, что это не просто обморок, поставил защиту. Но хватит её, скорее всего, на ненадолго.

Наверно этот факт должен был испугать меня, но я ничего не чувствовала. Кроме опустошения и желания уснуть, проснувшись года два назад, когда я была не так слаба и могла сама исцелить кого угодно, поставить защиту, при этом часто не говоря ни слова, что считается максимальным мастерством. Мало кто из опытных ведьмаков мог похвастаться такой способностью. А я — 17-летняя школьница — могла. Могла. В прошедшем времени.

Морган заметил перемену моего настроения и, видимо, принял её за страх и нахмурился.

— К тому времени я найду способ исправить ситуацию, — пообещал он и невзначай, скорее машинально, погладил моё запястье там, где только что проверял пульс.

Потом он отстранился и оглядел комнату, будто что-то вспомнив. И подскочил к моему алтарю с камнями, амулетами и таро — единственное, что я забрала с собой при переезде из Матто, не считая комплекта одежды на два дня. Морган схватил вчерашний подарок Дэна и протянул мне с вопросами:

— Что это за камень? Оракул?

Оракулы для ведьм не редкость. Они нужны, чтобы распознать любое воздействие на волю или здоровье человека. Любовное зелье в малых дозах камень не заметит, но при чём-то серьёзном поменяет цвет.

Заворожить камень может почти каждая ведьма. Но я больше не она. А этот докторишка постоянно напоминает мне об этом, ещё и заставляя повторять вслух.

— Для врача у тебя слишком короткая память. Я тебе говорила, что не ведьма. У меня не может быть оракулов.

— Оракул может защищать любого человека, не только ведьму, — опять этот занудный голос учителя старших классов.

— Я в курсе, Морган. Его мне подарил человек, который не может колдовать.

— Как это отменяет то, что это оракул?

— Ты невыносим! Сколько можно спорить и…

— Марла. Просто. Посмотри. На. Камень.

И я посмотрела. Он треснул, почти развалился на две части. Признак того, что меня пытались убить.