Беглая жена генерала драконов

3

— Ты чего застыла, как соляной столб?

Голос Марты, скрипучий, как несмазанная телега, заставил меня вздрогнуть. Рука сама собой метнулась к карману фартука, на дне которого уже лежал тяжелый, холодный кругляш. Я спрятала монету секунду назад, но пальцы всё еще помнили ледяное прикосновение металла, будто ожог.

Наставница спускалась по лестнице, кутаясь в шаль. Её седые волосы были всклокочены, а взгляд выцветших глаз — цепким и недовольным.

— Клиент был, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и убирая руку от кармана, чтобы не привлекать внимания. — Странный.

— В Грейхолде все странные, — фыркнула Марта, подходя к столу и бесцеремонно заглядывая в кружку с остывшим кофе. — Нормальные люди в нашей дыре не живут. Нормальные люди живут там, где есть канализация и нет драконов. Что хотел?

— Ничего. Ошибся дверью.

Я отвернулась к полкам, делая вид, что поправляю банки. Не стоило волновать старуху. Этот «подарок» — моя проблема. И судя по холоду, который я чувствовала даже сквозь ткань фартука, проблема серьезная.

______________________________

Утро покатилось своим чередом, пытаясь стереть липкий страх утреннего визита. Лавка наполнилась привычными звуками: звоном склянок, шумом закипающего котла и ворчанием Марты, перебирающей пучки сушеной полыни.

Я с головой ушла в работу. Это всегда помогало. Когда руки заняты делом — растирают мазь, взвешивают порошки, штопают раны, — голове некогда бояться.

К полудню поток страждущих иссяк. Я как раз заканчивала готовить партию противоядия от укусов болотных гадюк (сезон спаривания у них, видите ли, кусают всех без разбора), когда с улицы донесся нарастающий гул.

Это был не привычный базарный гомон. Это был звук тяжелых кованых сапог, лязг металла и тот особый, благоговейный и испуганный шепот толпы, который всегда сопровождает власть.

— Дорогу! Освободить проезд! Именем Императора!

Грохот копыт сотряс мостовую так, что склянки на полках жалобно звякнули. Я замерла с пестиком в руке. Сердце, которое только-только успокоилось, снова ухнуло куда-то в желудок.

— Не к добру, — прокаркала Марта, выглядывая в мутное оконце. — Имперские стяги. Драконий легион.

Драконий…

— Закрывай лавку, — скомандовала я, срывая с себя перепачканный фартук. — Быстро. Мы уходим.

— Сдурела, девка? — Марта удивленно обернулась. — Выручка сама себя не сделает. Да и с чего бы им к нам заходить? Они по центральной улице идут, к ратуше.

Но я её не слушала. Животный ужас, иррациональный и неконтролируемый, гнал меня прочь. Я знала: если я увижу его, если он увидит меня... Я метнулась к черному ходу, но не успела сделать и двух шагов.

Дверь лавки распахнулась от мощного пинка. Да так, что колокольчик не звякнул, а жалобно дзынькнул и оторвался, покатившись по полу.

— Целителя! Срочно!

В лавку ввалились двое солдат в черно-красной форме. Они тащили третьего — совсем мальчишку, бледного, с пеной у рта. Его нога была неестественно вывернута, а штанина пропитана чем-то черным и дымящимся.

— Куда его?! — рявкнул один из солдат, оглядываясь.

— На кушетку, живо! — профессиональный рефлекс сработал быстрее инстинкта самосохранения. Я перехватила инициативу прежде, чем успела подумать. — Голову держите, он захлебнется!

Солдаты поволокли парня к смотровой зоне. Я подскочила к раненому, на ходу хватая ножницы, чтобы разрезать ткань.

— Что случилось?

— Тварь какая-то болотная, — выдохнул солдат. — Из кустов прыгнула. Когтями полоснула и сразу яд. Наши лекари в обозе отстали, а пацан загибается. Местные сказали, тут ведьма живет, что с того света тащит.

— Я не ведьма, я врач, — огрызнулась я, вспарывая штанину.

Зрелище было не для слабонервных. Ткань вплавилась в кожу, рана пузырилась кислотно-зеленым. Яд виверны. Молодой, но от этого не менее смертоносной.

— Марта, жгут и сыворотку «синий корень»! Быстро! — крикнула я, уже не думая о том, кто стоит за моей спиной. — У нас минуты три, не больше.

Я работала, полностью отключившись от внешнего мира. Существовала только рана, бешеный ритм пульса под пальцами и задача: не дать мальчишке умереть. Я чистила, промывала, нейтрализовала кислоту магическим порошком, шипевшим при контакте с плотью.

И только когда дыхание парня выровнялось, а черная сетка на венах начала бледнеть, я почувствовала это. Давление. Тяжелый, прожигающий затылок взгляд.

В лавке стало тихо. Солдаты вытянулись в струнку, даже дышать перестали. Воздух сгустился, наэлектризовался, запах озоном и раскаленным металлом. Аура высшего дракона.

Я медленно, очень медленно выпрямилась, вытирая окровавленные руки тряпкой. Поворачиваться не хотелось. Хотелось исчезнуть, раствориться, стать пятном на стене. Но я не могла.

Я сделала глубокий вдох, натянула на лицо маску холодного спокойствия (спасибо годам работы в реанимации, где истерики родственников закаляют лучше любой войны) и обернулась.

Он стоял в дверях, скрестив руки на груди. За полгода он почти не изменился. Все тот же безупречный черный мундир с серебряным шитьем, все те же широкие плечи, тот же жесткий разлет бровей. Только морщин у глаз стало больше, да взгляд... Взгляд стал еще тяжелее. Темный янтарь с вертикальным зрачком.

Генерал Валиан де Крест.

Он смотрел на меня. Не на раненого солдата, не на Марту, застывшую в углу с банкой в руках. На меня.

— Отчет, — бросил он. Коротко, властно. Как привык отдавать приказы своим подчиненным.

У меня внутри все сжалось. Узнал? Нет, не может быть. Элара была бледной, худой, вечно дрожащей мышью с опущенными глазами. Я стояла перед ним прямо, с закатанными рукавами, в грубом фартуке, с рыжими волосами, убранными под косынку. Да и голос... я научилась говорить иначе. Ниже. Тверже.

— Жить будет, — ответила я, глядя ему в переносицу (старый трюк: кажется, что смотришь в глаза, но не встречаешься взглядом с хищником). — Яд нейтрализован. Ногу сохранить удалось, но хромать будет с месяц. Ему нужен покой и отвар из...