Беглая жена генерала драконов

11

Поездка на огромном жеребце генерала — то еще удовольствие.

Особенно когда сидишь впереди, зажатая в кольце чужих рук, словно добыча в когтях хищника. Особенно когда спиной чувствуешь жар тела своего личного кошмара, который полгода назад вонзил тебе кинжал в грудь и оставил умирать на каменном алтаре.

Ледяной ночной ветер хлестал по щекам, заставляя глаза слезиться. Слёзы мгновенно застывали на ресницах. Мимо проносились тёмные силуэты домов. Спящий Грейхолд, не подозревающий о драме, разыгравшейся в руинах старого театра. Редкие фонари сливались в одну смазанную световую полосу, мелькая, как вспышки в приступе мигрени.

Я старалась не дышать.

Но это было невозможно. Запах Валиана забивал ноздри, проникал в лёгкие, оседал на языке. Жар его тела, противоестественный для человека, проникал сквозь слои одежды, согревая мою спину. Он был как печка. Как само драконье пламя, заточённое в человеческой оболочке.

Меня тошнило от этой близости. От его рук на поводьях, которые касались моих боков при каждом повороте. От его дыхания на макушке. От самого факта, что я прижата к нему, как... как жена к мужу.

Но тело, оцепеневшее от ледяного ветра, предало разум. Оно само тянулось к живой печке, жадно впитывая тепло, наплевав на то, кому это тепло принадлежит. Инстинкт выживания оказался сильнее гордости и страха.

Мы сменили три портала, пока добрались до нужной дороги. К слову, моя магия с ними резонирует и меня не на шутку тошнит, поэтому я предпочитала оставаться в Грейхолде, когда Марта гуляла по ярмаркам в других городах.

Впереди, на скале, нависающей над городом чёрным зубом, показалась крепость.

Крепость де Крестов.

Чёрная громада башен, пронзающих ночное небо, словно копья, направленные в звёзды. Зубчатые стены, похожие на челюсти гигантского дракона, готовые сомкнуться на любом, кто осмелится приблизиться. Узкие бойницы, в которых не горел свет, а только изредка мелькали тени патрульных. Массивные контрфорсы, вросшие в скалу, будто замок и гора были единым целым.

Шрам на груди заныл фантомной болью — тупой, ноющей, пульсирующей в такт сердцебиению. В горле встал ком, перекрывая дыхание. Пальцы судорогой вцепились в жёсткую гриву коня, побелев на костяшках.

«Я не хочу туда».

Память Элары или то, что от неё осталось, билась в черепе, как птица в клетке. Она помнила эти стены. Помнила, как её везли сюда в свадебной карете. Помнила надежду, которая ещё теплилась в её груди. А я помню, как эта надежда умерла вместе с ней в родовом склепе.

— Тр-р-р.

Валиан натянул поводья, и конь перешёл на шаг перед подъёмным мостом. Копыта гулко застучали по дереву.

Я подняла голову и увидела, как воздух над воротами рябит, словно над раскалённым летним асфальтом. Будто мираж в пустыне.

Магический купол. Та самая защита, о которой говорил Эдриан. Барьер из древней драконьей магии, непроницаемый для любого, кто не принадлежит к роду де Крестов.

Мы проехали сквозь барьер.

Кожу закололо, словно тысячей мелких иголок, будто разрядом статического электричества. В ушах тонко зазвенело, как от перепада давления. Волоски на руках встали дыбом. Шрам на груди вспыхнул болью и тут же затих.

«Запоминай ощущения, Энн», — прошептал внутренний голос, подозрительно похожий на вкрадчивый голос вампира. — «Тебе придётся это сломать».

Во дворе нас уже ждали.

Слуги с факелами выстроились в два ряда, образуя живой коридор из огня. Конюхи в простых холщовых рубахах бросились к стремени, готовые принять лошадь. Охранники на стенах замерли, вглядываясь в темноту за спиной генерала — не привёл ли хвост.

— Генерал вернулся!

Крик разнёсся по двору, передаваясь от стражника к стражнику. Замок ожил, просыпаясь от дрёмы.

Валиан легко и пружинисто, как хищник, спрыгнул на брусчатку первым.

— Спускайся.

Я замешкалась. Затекшие ноги не слушались. Тело одеревенело от страха и холода, отказываясь подчиняться командам мозга.

— Сама или помочь?

Он не стал ждать ответа.

Жёсткие руки без церемоний ухватили меня за талию и сдёрнули с седла. Мир кувыркнулся. Секунда полёта и мои ноги коснулись земли.

Колени подогнулись мгновенно. Каблуки скользнули по влажным камням, покрытым ночной росой. Я бы упала — лицом в брусчатку, позорно и больно — если бы он не прижал меня к себе, не давая осесть.

Его рука на моей талии была горячей даже сквозь ткань платья. Его грудь под мундиром твёрдой, как каменная стена.

— Держись, — буркнул он мне в макушку. Его дыхание обожгло кожу головы. — Не вздумай падать. Поднимать не буду.

Мы стояли в центре двора в кольце слуг и стен, которые давили со всех сторон. Я огляделась, пытаясь запомнить расположение, найти возможные пути отхода.

Всё было чужим. Пугающим. Враждебным.

Элара видела этот двор всего раз из окна кареты, когда её привезли на свадьбу. Через час после этого её поволокли умирать в родовой склеп. Тогда она была в полуобмороке от ужаса, накачанная успокоительными настойками мало что запомнила. Но сейчас замок нависал надо мной так же, как тогда над ней — чёрной, давящей, бездушной громадой.

— Милорд!

К нам семенил, гремя связкой ключей, старый дворецкий. Сутулый, седой как лунь, в безупречно отглаженном чёрном сюртуке.

Я втянула голову в плечи, пытаясь спрятать лицо в высоком вороте платья.

— Бэзил.

Валиан кивнул старому слуге, небрежно передавая ему свой плащ, подбитый мехом.

— Открывай синие покои.

— Синие?

Старик подслеповато прищурился, переводя взгляд с хозяина на меня. В его выцветших глазах мелькнуло удивление.

— Но, милорд, там не топили с прошлой зимы. Пыль, сырость... — он развёл руками, звеня ключами. — Нужно хотя бы пару часов, чтобы проветрить и...

— У меня нет пары часов.

Голос Валиана был жёстким, не терпящим возражений. Голос командира, привыкшего, что его приказы выполняются мгновенно.