Беглая жена генерала драконов

13

В дверь деликатно, но настойчиво поскреблись.

Я вздрогнула, вскакивая на ноги. Сердце подпрыгнуло к горлу.

Не дожидаясь приглашения, в комнату семенящей походкой вошли три служанки. Молодые, неприметные, одетые в одинаковые серые платья с белыми передниками. Лица опущенные, глаза в пол. Идеальная прислуга, которая ничего не видит и ничего не слышит.

Они двигались слаженно и молча, как хорошо смазанный механизм. Одна тащила тяжёлые медные кувшины, от которых валил пар. Другая несла стопку пушистых полотенец и чистую ночную сорочку. Третья водрузила на столик у кровати поднос, накрытый серебряной крышкой.

Комнату мгновенно наполнили запахи.

Жареное мясо. Розмарин. Свежий хлеб с хрустящей корочкой.

Рот наполнился слюной. Желудок, который с ужина питался только страхом и адреналином, скрутило болезненным спазмом.

Но есть основательно сил не было. Тело требовало пищи, а разум отказывался. Я подошла к столу, подняла крышку, выудила из вазы зелёное яблоко и с жадностью вгрызлась в него.

Кислый сок брызнул на язык, немного проясняя мысли. Сахар. Глюкоза. Энергия для мозга. Мне нужно думать. Мне нужно планировать.

Служанки тем временем наполнили большую деревянную купель, стоящую у стены. Пар поднимался над водой, наполняя комнату влагой и теплом. Они добавили какие-то травы и аромат смешался с запахом еды, создавая странную, почти домашнюю атмосферу.

Закончив, они так же бесшумно испарились, оставив меня наедине с паром, едой и тревогами.

Я доела яблоко и сбросила грязное, испорченное платье.

Бархат с шорохом упал к ногам, превратившись в бесформенную кучу тряпья. Платье Марты было безнадёжно испорчено. Прожжено в нескольких местах, порвано, пропитано потом, пеплом и страхом. Мне придётся ей объяснять...

Если я вообще её увижу.

Я забралась в купель.

Вода была обжигающей, именно такой, какая нужна. Жар проник в мышцы, растворяя напряжение. Я погрузилась по шею, чувствуя, как холод медленно покидает тело.

Я до красноты и боли тёрла кожу жёсткой мочалкой. Смывала пепел чужой смерти. Смывала въевшуюся в поры грязь и прикосновения Эдриана. Смывала фантомное ощущение горячих пальцев Валиана на шее.

Вода вокруг меня мутнела, становясь грязно-серой. Я смотрела на неё и думала.

«Соблазни его», — звучал в голове вкрадчивый голос вампира.

Легко сказать. Как соблазнить того, кто однажды уже хладнокровно вогнал тебе кинжал в грудь? Кто смотрел, как ты истекаешь кровью, и даже не моргнул? Кто вытер руки платочком и ушёл, не оглянувшись?

Элара была красивой. Молодой. Покорной. Она делала всё, что от неё требовали, — улыбалась, кланялась, говорила правильные слова. И это её не спасло. Валиан использовал её и выбросил, как сломанный инструмент.

Играть в нежную фиалку бессмысленно. Он не ценит покорность. Он вытирает о неё ноги.

Я откинула мокрые волосы назад, глядя в потолок. Потрескавшаяся штукатурка. Паутина в углу. Следы протечки, похожие на карту неизвестного континента.

Сегодня он не убил меня. Не потому что я была милой и покорной. А потому что я орала на несуществующую медсестру, пыталась реанимировать умирающего вампира посреди бойни и смотрела на самого страшного человека в империи не как на божество, а как на проблему.

Я стала для него загадкой. Аномалией.

Значит не надо притворяться. Не надо пытаться быть кем-то другим. Драконы — хищники. Их не интересует лёгкая добыча, которая сама прыгает в пасть и благодарит за честь быть съеденной. Их интересует то, что сопротивляется. То, что непонятно. То, что бросает вызов.

Вода начала остывать, и кожа покрылась мурашками. Я встала, чувствуя, как струи воды стекают по спине, и потянулась за огромным пушистым полотенцем, лежащим на стуле.

В этот момент дверь распахнулась.

Без стука. Без предупреждения. Просто распахнулась, впуская в комнату сквозняк и высокую фигуру в чёрном мундире.

Валиан.

Зачем стучать хозяину, входящему к своей пленнице? Зачем соблюдать приличия с добычей, которая и так никуда не денется?

Я не успела ни прикрыться, ни нырнуть обратно в воду. Просто замерла. Мокрая, голая, с полотенцем в руке, которое так и не успела развернуть.

Он тоже замер.

В упор глядя на меня.

Его рука, затянутая в чёрную кожаную перчатку, так и осталась лежать на дверной ручке. Тело застыло на полушаге. Золотые глаза, в которых ещё секунду назад читалось лишь холодное нетерпение, потемнели. Изменились.

Вертикальные зрачки резко расширились, поглощая радужку. Превращая глаза в два бездонных чёрных колодца с золотой каёмкой по краям.

Время остановилось.

Я стояла перед ним и не могла сделать ни вдоха, ни выдоха. Воздух застрял в горле, отказываясь двигаться.

Генерал медленно, очень медленно, очень внимательно, скользнул взглядом по моему лицу. По мокрым волосам, прилипшим к плечам.

Потом взгляд спустился ниже. К ключицам. К груди.

На долгое почти бесконечное мгновение задержался на шраме. На уродливом бугристом шраме под левой грудью, который оставил его ритуальный кинжал полгода назад.

И снова вернулся к глазам.

В звенящей тишине комнаты стало слышно, как изменилось его дыхание. Оно стало тяжёлым, глубоким, с едва слышным рокочущим присвистом в груди. Как урчание зверя. Как надвигающийся рык дракона.

А я...

А я перевела взгляд на сапоги, стоявшие у купели. Сапоги, которые я сбросила, забираясь в воду.

В правом лежала золотая монета.

Твою. Мать.