Беглец из декабря

Глава 6

Стоя на крыльце и зябко кутаясь в накинутую на плечи шубу, я наблюдала за гостями. В этот раз пугаться было нечего – друг моей сестры и рыжеволосый маг огня с усталым взглядом. Я видела, как Константин Данзас тревожно посмотрел на двери усадьбы, заметил меня, и почувствовала, как в груди снова сжался ледяной ком тревоги. Здесь, в этом забытом Богом уголке судьба свела людей, чьи жизни перевернули внезапные перемены. Один бежал от преследования властями, вторая оказалась в изгнании из-за магии и любви к вольным стихам.

Несмотря на то, что карета остановилась довольно далеко, я слышала каждый звук – от тихого скрипа тяжелых сапог по снегу до свистящего шепота. Это одна из отличительных особенностей некоторых магов воды, и мне с ней повезло.

- Подожди здесь, - промолвил Данзас, обращаясь к своему другу, и вышел из повозки первым.

Его шаги гулко отдавались в холодной тишине двора.

Тогда я медленно спустилась по заснеженным ступеням ему навстречу, давая понять, что не боюсь и не дам себя запугать. Константин – друг Екатерины, но не мой. Оставшись одна, в этой вымерзшей глуши, без покровителей, я могу только радоваться, что нахожусь не в Сибири. И я знала, как примерно сейчас выгляжу – бледная, со взглядом, полным скрытого страдания, словно статуя, вырезанная изо льда. Даже шуба на мне белоснежная. Но мои синие глаза вспыхнули, стоило поднять взгляд на господина Данзаса.

Родители и даже брат не любили, когда мои глаза сверкали так ярко и холодно. Но он посмотрел и промолчал.

- Вы приехали, - сказала я, не задавая вопросов, не выражая радости или страха. Голос звучал ровно, но за этой маской спокойствия скрывалась ярких чувств. – Рада вашему прибытию, Константин Карлович.

Данзас сделал шаг вперед, снял шляпу и поклонился.

Мое сердце внезапно болезненно сжалось от неясной тревоги за собственное туманное будущее. Но я уже согласилась приютить в родовом поместье родителей бунтовщика, идти на попятный просто нельзя. Ведьма воды даст убежище магу огня – ах, какая ирония…

- Анастасия Венедиктовна, благодарю вас за гостеприимство. Позвольте представить вам моего друга, Ивана Ивановича Пущина.

Я перевела взгляд на Ивана, уже успевшего выйти и стоявшего возле повозки. Он выглядел растерянным и напряженным, явно не зная, что делать дальше. Наши взгляды встретились, и в этот момент между нами проскользнула искра понимания. Как я, так и Иван находились в непростом положении, где каждая ошибка может стоить всего.

- Проходите, пожалуйста, - пригласила я, отступая в сторону, чтобы пропустить мужчин в тепло.

Побуду хорошей хозяйкой сегодня. А что будет завтра, неведомо никому.

Дом встретил нас прохладой и полумраком. Свечи уже задули, огонь в камине гостиной печально дотлевал, и в поместье сосредоточилась тяжелая, гнетущая атмосфера. Словно всех нас ожидало нечто неумолимое и страшное. Но я уже почти привыкла, а вот господин Пущин, которому предстоит провести здесь много дней, был озадачен, хоть и прятал свое истинное настроение за неловкой усталой улыбкой.

В углу комнаты тускло мерцала одинокая свеча, бросая длинную тень на стену. Холод проникал через тонкие ставни окон, заставляя нас ежиться. Несмотря на созданное мной подобие уюта, атмосфера была натянутой, словно нить, готовая лопнуть от любого резкого движения.

Пока Иван осматривался, Данзас подошел ко мне ближе и тихо сказал:

- Простите, что втянул вас в это дело. Надеюсь, вы понимаете, насколько это важно.

Я вздохнула, но твердо ответила:

- Прошу, не беспокойтесь. Вы сделали правильный выбор, когда обсудили все со мной и написали мне письмо. Если я могу помочь человеку, которому грозит опасность, то сделаю все возможное.

Иван продолжал стоять в стороне, наблюдая за нашим разговором. Мне почему-то показалось, что он чувствует себя здесь неловко, несмотря на усталость и недавно пережитый страх.

- Доброго вечера, - он сделал шаг вперед и скованно улыбнулся.

- Я же просил сидеть в карете… - покачал головой Данзас, но тут же вздохнул и обнял друга за плечи. – Анастасия, мой друг сбежал почти что из-под ареста. До вас доходили слухи о восстании на Сенатской площади?

- Да, - медленно проговорила я, вмиг растерявшись.

Письмо отца про «вопиющее безобразие» и «возмутительную наглость, повлекшую чудовищное кровопролитие» я получила позавчера, но не придала ему значения. Сейчас же все виделось в ином свете. Но я тут же постаралась взять себя в руки. Сначала – помощь человеку, потом философские размышления о том, кто прав, а кто нет.

- Вам, наверное, хотелось бы отдохнуть после дороги, - произнесла я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. – Я приготовила комнаты для вас обоих.

- Благодарю за гостеприимство, - Данзас слегка поклонился. – Я тут всего на одну ночь, утром уеду. Служба зовет.

- Если вы позволите, я покажу вам ваши комнаты, - продолжила я, сделав шаг вперед. – После долгого путешествия необходим отдых.

Данзас кивнул, и мы направились вверх по лестнице. Каждый шаг эхом отдавался в тишине дома. По мере подъема воздух становился теплее, но напряжение только нарастало. Наконец, мы дошли до второго этажа, где коридоры расходились в разные стороны.

- Ваша комната здесь, - указала я на дверь слева. – А ваша, Иван Иванович, справа.

Иван нерешительно открыл дверь и вошел внутрь.

- Надеюсь, вам здесь понравится, - сказала я, заглянув в комнату – она была небольшой, но уютной. В центре стоял деревянный стол, покрытый белой скатертью, а в углу – широкая кровать с высоким изголовьем. На стене висело зеркало в старинной раме, отражавшее слабое пламя зажженной кем-то свечи. – Если понадобится что-то еще, дайте знать. Тут есть слуги, Таня, Пелагея и Василий, но сейчас они спят.

- Спасибо, - пробормотал Иван, явно чувствуя себя не в своей тарелке. – Вы очень добры.

И вновь на дом тишина опустилась, словно завесив собой поместье, отделяя от окружающего мира. Наступившая ночь добавила мрака и напряжения. За окнами скрипели на ветру замерзшие ветви деревьев, выл ветер, навевая ощущение одиночества и отчуждения. Мое сердце тревожно билось, словно в преддверии грозящей нам всем опасности.