Беглец отовсюду

25. Фоксийцы

Король проснулся поздно и тут же подумал, что лучше бы ему было вовсе не просыпаться. Голову сжимали невидимые тиски, сердце ныло, в рту будто отметились все кошки Акраима. А главное, стоило Улафу открыть глаза и осознать, что он лежит в собственной постели одетый и в сапогах, как он почувствовал неимоверный страх. Казалось, вся его жизнь в одну ночь пошла прахом. Что не осталось никакой надежды, и впереди его ждут только бунты, измены, большая кровь и летящее в тартарары королевство.

Его величество хорошо знал это утреннее чувство, поэтому постарался не вовлекаться в него, а принять меры. Охая, он выполз из кровати и направился прямо к очередному заветному шкафчику, который, как и его собрат в Малой вечерней гостиной, был встроен в стену у входной двери королевской спальни. Откинув штору, король принялся шарить по карманам и обнаружил, что ключа в них нет.

Он коротко ругнулся, развернулся и пошел обратно к постели, бормоча:

— Спрятали. Мамки-няньки! Отцы-начальники!.. Заботливые… демоны им на шею.

Улаф одной рукой приподнял угол своего тяжелого ложа, а другой начал щупать под ножкой, отыскивая отставшую дощечку паркета. Держать кровать было тяжело, сердце забилось, словно птица, и заболело уже нешуточно. Король пыхтел и потел, но наконец проник в тайник и выудил из него запасной ключ от шкафчика. Кровать сорвалась с руки и деревянно грохнула об пол. В голове, позади глазниц вспыхнула резкая боль.

Его величество постоял согнувшись, переждал  бурю и снова ринулся к шторе у двери. Дрожащими, как у старика, руками он добыл из ниши в стене початую бутылку белого вина и первый попавшийся бокал. Дунул в него и вернулся на постель.

Там, стараясь не дышать, король быстро выпил внушительную порцию и замер, уставившись в стену. Через несколько минут он, прикрыв рот ладонью, выпустил из желудка лишний воздух, покашлял и налил себе еще один бокал. Его он принял в три приема, изо всех сил борясь с подступавшей время от времени тошнотой. После этой операции короля передернуло, и он наконец сумел расслабить плечи — до сих пор бывшие, будто каменные.

Вино делало свое дело медленно, но верно. Вскоре королю захотелось закурить. Он настежь открыл одно из окон спальни, нашел на прикроватной тумбочке изящную трубочку из вишневого корня, задумчиво набил ее отборным краснозубским табаком и поджег.

Страх постепенно отступал, взор его величества начал проясняться, руки перестали дрожать. Король стал подумывать о том, чтобы умыться и позавтракать. Не хотелось только встречаться с Толлером и тем более – разговаривать с ним.

Поразмыслив и потушив трубку, Улаф решил отложить умывание. В шкафчике у двери нашлись еще вполне съедобные бисквиты и тарелка с сырной нарезкой. Ее правда слегка разморило от тепла, кусочки сыра покрылись бисеринками влаги, но королю было все равно.

Он съел сладкий бисквит вместе с парой кусочков сыра, нимало не смущаясь таким сочетанием, после чего смог выпить еще один бокал белого даже с некоторой лихостью.

Страшно уже не было, и король позволил себе вспомнить о вчерашней встрече с дворянами Фоксии...

В одной из заброшенных задних комнат дворца, сидя в креслах, с которых наспех смахнули пыль, его ждали четверо. Когда король вошел в сопровождении конта Абна, все вскочили на ноги и отвесили церемонный поклон. Улаф махнул рукой, показывая, что, мол, не стоит, прошел к креслу, специально принесенному для него из парадной залы, уселся и пригласил гостей сделать то же самое.

Конт Абн остался стоять и представил королю таинственных посетителей. Оказалось, что Улаф где-то слышал все их имена, но, вспомнить, где и в связи с чем, конечно же, не мог. Аудиенции под покровом ночи попросили начальник королевской тайной стражи Фоксии конт Коммэ (как выяснилось позже — бывший начальник), молодые виконты Альстерон и Эмман, имевшие небольшие владения рядом с фоксийский столицей Швашцугом, а также грузный человек в серьезных летах — Дюк Жэ, бывший влиятельный вельможа при дворе ныне покойного короля Грая, предыдущего фоксийского правителя.

Покивав и поприветствовав каждого, Улаф тут же запамятовал, кто есть кто, но не забывал галантно улыбаться и делать изящные жесты.

Когда представление гостей закончилось, и надо было уже приступать к делу, возникла заминка. Никто из фоксийцев не решался начать. Король вопросительно поднял брови и посматривал то на гостей, то на Абна с нетерпеливым и тревожным ожиданием.

Наконец глава Королевского Ока решительно кашлянул и начал:

— Ваше величество! Наши благородные гости из Фоксии прибыли с важными сведениями, которые хотели бы сообщить вам с глазу на глаз. Как глава Королевского Ока я считаю, что мы должны выслушать их с особенным вниманием. Дело касается безопасности Равнланда и самой Короны. Я попрошу начать своего коллегу — конта Коммэ. Прошу вас, конт.

Тот попытался встать, но король показал, что можно говорить сидя. Штар Коммэ, стройный мужчина лет пятидесяти с узким лицом, иссеченным вертикальными морщинами и обрамленным черной, с проседью, бородой, заговорил скупо и точно:

— Ваше величество, я уже больше не начальник тайной стражи Фоксии. Это позволяет мне быть с вами откровенным, насколько это возможно. На сегодняшний день я нахожусь в бегах. Причина тому — Дюк Морини, который фактически захватил власть в Швашцуге, подчинил себе волю ее величества Юнны и теперь собирается прибрать к рукам Равланд и вас самого.

Улаф вскинулся в кресле и собрался было что-то сказать, что Абн всем своим видом показал монарху, что выслушать Коммэ необходимо:

— Главное, что мы хотели поведать вам, сир — это то, что Благородный Дюк не является тем, за кого себя выдает. Он самозванец. Настоящий Адвард Морини давно покоится в фамильном склепе в поместье, которое когда-то было пожаловано заклятому другу вашего деда Дюку Драмогару.