Беглец, в чем твой секрет? Что заставляет тебя бежать?

Глава 19. Откровение

Сегодня утром я Милт решили зайти к Шэрону, чтобы поподробнее узнать о случившемся. Точнее я хотел спросить, возможно ли усилить наши гены до такого же профессионализма. Да и Милт того же мнения. 

— Чего пришли? — злобно спросил Шэрон.

— А ну эт... Мы хотели... — я пытался подобрать нужные слова.

— Что тогда произошло? — серьезно спросил Милт, перебив меня.

— Эх, а я так наделся, что в душу лезть не будете. Но я сам виноват. Хотя я и так достаточно долго продержался. Рад, что вы будете первыми, кто узнает мою историю. Хотя возможно вы и не первые.

— Как это? Я не понимаю! — вопил Милт, схватившись за голову.

— Райн ведь работает здесь довольно давно. Еще с моим папой был знаком. Сомневаюсь, что он рассказал все, как я собираюсь. Но проболтаться мог. Он очень доверял Райну. Хотя Райн и сам мог догадаться или, что вероятно, что-то подозревать. 

— Главное, что вы решились открыться нам. Какие мы по счету, не имеет значение.

Мои слова поддержки просты и наивны. Но все же они сильны. 

— Эх, давненько я этого не вспоминал... — сказал он, опрокинув голову назад.

Мое детство проходило вовсе не в объятиях любящих родителей. Жизнь началась с экспериментов. 

Мать была жертвой сексуального насилия и, как это часто бывает, не смогла принять меня. Точнее она и не хотела принимать. Аборт не сделала только из-за больших рисков. 

Сразу же после рождения меня забрали в лабораторию, в которой я провел свои первые 7 лет жизни. Но я был не один. Были еще дети, много детей. Но практически никогда не видел их живыми. Только трупы, которые выносили на руках сотрудники. 

У каждого была своя комната, которую мы не имели права покидать. Точнее мини-квартира. Условия содержания детей, наверно, единственный плюс всего, что происходило за стенами лаборатории. 

С младенчества нам кололи разные препараты и вещества. Доза постепенно увеличивалась. Несмотря на происходящий ужас, все же эти люди заботились о нас. Когда тестировали новым препаратом, всегда первое время давали средство, частично ослабляющее его действия. Хотя такие меры принимали только для средних и сильных по выживаемости детей. 

Я был средненьким по началу, позже перешел в категорию высокой выживаемости. Боль от препаратов была невыносимой. Я словно проживал последнюю секунду жизни, которая не заканчивалась и длилась от нескольких минут до нескольких часов. Но все это было началом, подготовкой к принятию гена. 

На момент вживления в лаборатории 4 летних детей было около 100. Выжило только 3. Остальные же погибли в мучениях в течение суток после укола. Все это время их тела боролись с геном. 

Если бы ген был обычным, жертв могло и не быть. Но эксперимент на то и эксперимент чтобы экспериментировать. Ген был с мутацией. Усиленный ген. Его особенности я продемонстрировал на похитителях.

Ген паука был внедрен всем. Его специфика в более четком контроле. Он распространяется не только на животное или существо, которому принадлежит ген, но и на объекты, используемые им. Я могу делать нити прочнее и острее в довольное количество раз. Неограниченно. Управлять ими. Такие гены уживаются благодаря ускорителю. А вот ускоритель для капсул еще не придумали, вот и хотели синтезировать его. 

После удачного слияния с геном ко мне приставили няньку. Нею был Дак. С 4 лет он воспитывал и заботился обо мне. У тех 2 тоже были няньки, но в течение нескольких месяцев они погибли и я остался один. 

Понемногу учился управлять своим геном. На это ушло около года. Дак был моим тренером. 

За 3 года совместной роботы, мы слишком сильно привязались к друг другу. Он считал меня своим сыном, а я любил его как отца. Эту излишнюю привязанность вскоре заметили и нас хотели разделить, отправив меня в другую лабораторию, чтобы продолжить исследования. 

Тогда-то Дак и я сбежали. Тогда в свои 7 лет впервые убил. Но это та цена, которую я заплатил за свободу. Даку же пришлось покинуть родной дом навсегда. Через год появилась, на тот момент, еще безымянная организация. Это позже мы стали Грешниками, а тогда подходящего названия так никто и не смог придумать. Элл Мирэйн, о котором я говорил ранее, был основателем самого движения.

База, которую вы знаете, была построена 15 лет назад, а до этого мы жили и работали в подвальных помещениях. Постепенно, общими силами удалось накопить на эту красоту. Хотя как оказалось денег не очень хватало, и строилась она 5 лет. 

На момент знакомства с Илларией организация существовала около полу года. Они довольно быстро поняли, что созданы друг для друга и еще через полгода поженились. Гуляли всей организацией. Помню, как заботился о еще маленьком и беззаботном Виви. Это было чудесное время. 

Стариков с основания организации осталось довольно мало. Многие погибли, жизнь некоторых закончилась без вмешательств. Но я почему-то никогда не печалился о том, что их больше нет рядом. Для всех я был железным. Я ведь с детства видел трупы, видел слишком много смертей — вот причина, по которой я не плачу. 

На деле же после мероприятия я закрывался в своей комнате и рыдал. И каждый раз ко мне приходил Дак, и каждый раз говорил: "Не плачь, сынок, я с тобой. Все хорошо. Он прожил счастливую жизнь. Ведь в его жизни был ты". После он крепко обнимал меня, а потом заходила Иллария и так же успокаивала. Я взрослел, а традиция оставалась традицией.