Беглецы: эхо ужаса

Глава 1. Дорога в никуда

Автобус выплюнул её на обочину вместе с клубами сизого дыма и равнодушно покатил дальше, растворяясь в серой пелене октябрьского дождя. Виктория стояла у покосившегося указателя, сжимая ручку чемодана так, что побелели костяшки пальцев. Надпись на табличке гласила: «Лесной пансионат - 5 км». Буквы были выведены красной краской, местами облупившейся, и создавалось впечатление, что они сочатся кровью, размытой дождём.

Волосы Виктории, обычно уложенные в аккуратные локоны, сейчас безжизненно свисали вдоль лица, потемневшие от влаги. Она отбросила их за плечи нетерпеливым жестом и вгляделась в дорогу, уходящую вглубь леса. Пронзительно-голубые глаза, способные остановить взгляд любого мужчины, сейчас выражали лишь усталость и раздражение.

- Пять километров, - пробормотала она, доставая телефон.

На экране - ни одного деления сети. Девушка подняла руку выше, покрутилась на месте, но результат оставался прежним: мёртвая зона. Чёртово захолустье, чертов отец, чертов пансионат. Её звонки и сообщения оставались без ответа уже второй час.

Виктория вздохнула и, подхватив чемодан, двинулась по разбитой грунтовке в сторону леса. Каблуки сапог тут же увязли в грязи, и она пожалела, что не надела более практичную обувь. Но кто бы мог подумать, что встреча с отцом в элитном охотничьем клубе обернётся марш-броском по непролазной грязи?

Отец. Адриан Вернер. Успешный бизнесмен, владелец сети логистических центров. Человек, которого она в детстве видела реже, чем его секретаршу. После развода с матерью он исчез окончательно, лишь изредка появляясь в её жизни с дорогими подарками и пустыми обещаниями. И вот теперь, спустя два года молчания, внезапный звонок: «Викки, приезжай в Лесной пансионат. Это важно. Нам нужно поговорить».

В его голосе звучало что-то несвойственное ему - то ли страх, то ли отчаяние. Она никогда не слышала, чтобы Адриан Вернер боялся. Даже когда их дом ограбили десять лет назад, он лишь поморщился и вызвал полицию с таким видом, будто заказывал пиццу.

Лес смыкался вокруг неё, становясь гуще и мрачнее с каждым шагом. Кроны вековых сосен переплетались над дорогой, создавая подобие темного туннеля. Воздух наполнился запахом прели, хвои и чего-то ещё - сладковатого и приторного, как гниющие цветы. Где-то вдалеке ухнула сова, хотя до вечера было ещё далеко. Виктория поежилась и ускорила шаг.

Через час ходьбы она уже проклинала всё на свете. Чемодан превратился в пыточный инструмент, каблук на левом сапоге предательски шатался, а дождь усилился, превратив дорогу в месиво. Но хуже всего было ощущение, что за ней наблюдают.

Это началось минут двадцать назад - лёгкое покалывание между лопаток, чувство чужого взгляда. Виктория несколько раз резко оборачивалась, но видела лишь неподвижные стволы деревьев и клубящийся туман. Она убеждала себя, что это нервы, разыгравшееся воображение, последствия городского стресса. Но ощущение не проходило.

Наконец за поворотом показались очертания высокого забора. Металлические прутья, увенчанные остриями, тянулись в обе стороны, насколько хватало глаз. Центральные ворота были приоткрыты, и рядом с ними темнела будка охраны. Виктория подошла ближе и заглянула внутрь. Пусто. На столе - недопитая чашка кофе, уже покрывшаяся серой плесенью, мятая пачка сигарет, журнал с пожелтевшими страницами. Создавалось впечатление, что охранник вышел на минуту и не возвращался уже несколько дней.

- Эй! - позвала она неуверенно. - Есть кто-нибудь?

Тишина. Только капли дождя барабанят по жестяной крыше будки.

Виктория прошла через ворота и оказалась на территории пансионата. Первое, что бросилось в глаза - абсолютная, гнетущая тишина. Ни голосов, ни музыки, ни звука шагов. Только шум дождя и ветер, играющий с незакрепленными ставнями на окнах главного корпуса.

Главный корпус представлял собой массивное двухэтажное здание из посеревшего от времени дерева. Огромные окна, призванные, видимо, создавать ощущение единения с природой, сейчас напоминали пустые глазницы. Крыльцо заросло мхом, а на перилах висела чья-то забытая штормовка, уже успевшая покрыться плесенью. Сбоку от здания темнели очертания хозяйственных построек, а чуть дальше, сквозь завесу дождя, Виктория различила несколько небольших домиков - гостевых коттеджей.

- Отец? - позвала она, уже не надеясь на ответ.

Дверь главного корпуса подалась с неприятным скрипом. Внутри царил полумрак, пахло затхлостью и чем-то кислым. Виктория нащупала выключатель, но свет не зажегся. Тогда она достала телефон и включила фонарик.

Луч света выхватил из темноты просторный холл: массивная люстра под потолком, затянутая паутиной, кожаные диваны с потрескавшейся обивкой, чучела животных на стенах. Олень с остекленевшими глазами смотрел прямо на неё, и Виктория невольно отшатнулась. Рядом с ним - кабан с оскаленной пастью и лиса, застывшая в неестественной позе. В дальнем углу темнело что-то крупное - кажется, медведь, поднявшийся на задние лапы.

- Атмосферно, - прошептала Виктория, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Это было не парадное крыло для гостей, явно редко используемое, хотя содержавшееся в относительном порядке. Основная жизнь проходила где-то глубже, в других помещениях, куда гостевой вход не вёл.

Виктория не заметила двери в конце коридора - неприметной, ведущей в жилое крыло. Она не увидела ни администратора, ни охраны, потому что те находились в другом конце здания. Тишина главного холла была обманчивой, и она ещё не знала об этом.

- Если это такая шутка, папа, то она не смешная, - громко сказала Виктория, пытаясь голосом разогнать давящую тишину.

В ответ - лишь скрип половиц где-то наверху. Виктория замерла, прислушиваясь. Тишина. Показалось?

Она подошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Ступени жалобно скрипели под её шагами, и каждый звук эхом разносился по пустому зданию. Наверху её встретил длинный коридор с рядом дверей. В конце коридора виднелось окно, через которое сочился серый дневной свет.