Беглянка для аристократа: новая жизнь в Париже

Глава 4: Приглашение на бал

— Девушки! Дорогие мои, прекрасные, незаменимые! Вы спасли меня! Вы спасли театр! Вы — феи порядка и красоты!

Этот восторженный крик заставил нас с Софи вздрогнуть и бросить друг на друга удивленные взгляды. В дверях костюмерной, запыхавшийся и сияющий, стоял месье Бонар. Он расставлял руки так широко, словно собирался обнять всю комнату сразу, а его глаза блестели так, будто он только что выиграл целое состояние в лотерею.

Мы как раз занимались любимым делом — Софи аккуратно пришивала пуговицу к камзолу актера, а я проверяла, все ли парики аккуратно расчесаны и разложены по своим местам. После нашего «великого преображения» в костюмерной царил образцовый порядок, который мы ревностно оберегали.

— Месье Бонар, — с легкой насмешкой в голосе произнесла Софи, не отрываясь от работы. — Если вы пришли сообщить, что Жульетт наконец-то вернула те самые кружева с жемчугом, то я, пожалуй, упаду в обморок от счастья.

— Пустяки! Это все пустяки по сравнению с тем, что я вам предложу! — воскликнул он, делая несколько театральных шагов вперед. Он остановился посреди комнаты и окинул нас долгим, полным восхищения взглядом. — Когда я смотрю на вас, на эту идеальную чистоту, на эту гармонию, которую вы создали из хаоса... Моё сердце переполняется благодарностью!

Я с любопытством отложила в сторону расческу.

— Вы чем-то взволнованы, месье Бонар. У нас намечается новая постановка?

— Лучше! Намного лучше! — Он понизил голос, приобретая заговорщический вид. — В эту субботу... О, в эту субботу в нашем театре состоится событие года! Закрытый вечер для наших драгоценных меценатов! Людей, чья щедрость позволяет занавесу «Одеона» подниматься снова и снова!

Софи наконец оторвалась от камзола и уставилась на него с подозрением. — Позвольте угадать. Вам нужны добровольцы для раздачи канапе? Или чтобы незаметно подливать шампанское в бокалы, когда они пустеют?

— Софи! — фыркнула я, не сдерживая улыбки.

— Ничего подобного! — Месье Бонар сделал вид, что оскорблен, но его глаза смеялись. — Я предлагаю вам не прислуживать, а блистать! Я приглашаю вас обеих стать украшением этого вечера! Нет, нет, даже больше — его хозяйками!

Он подошел ко мне, потом к Софи, глядя на нас с неподдельной нежностью.

— Видите ли, мои дорогие, эти вечера... они необходимы, но они ужасно предсказуемы. Одни и те же лица, одни и те же разговоры о политике, погоде и скачках. Это как... как спектакль, который играют в сотый раз. Все знают свои роли наизусть, и от этого становится скучно.

— И вы хотите, чтобы мы внесли немного… хаоса? — с искоркой в глазах спросила я.

— Я хочу, чтобы вы внесли жизнь! — поправил он. — Вашу молодость, ваш энтузиазм, ваш свет! Вы — плоть от плоти этого театра, вы дышите им, вы знаете его самые сокровенные и смешные секреты. Кто еще сможет так искренне и увлекательно рассказать о том, как актер в костюме призрака запутался в собственных цепях и едва не упал в оркестровую яму? Или о том, как бутафорский пирог оказался настолько реалистичным, что актер с аппетитом съел его во время спектакля?

Мы с Софи расхохотались. Эти истории были нашими любимыми.

— Именно! — воодушевился Бонар, видя нашу реакцию. — Ваши глаза горят, когда вы об этом рассказываете! Эта искренность, этот смех — вот что нужно нашим почтенным меценатам! Они устали от пафоса. Они хотят настоящих эмоций! — Он многозначительно понизил голос. — И поверьте мне, когда богатые и влиятельные люди искренне хорошо проводят время, их сердца... и их кошельки... открываются гораздо легче. Ваше обаяние может принести театру больше пользы, чем десяток скучных отчетов.

Софи подперла рукой подбородок и с притворной серьезностью посмотрела на меня. — Что ж, Мари, как ты смотришь на то, чтобы стать секретным оружием театра в борьбе за спонсорские взносы?

— Звучит куда интереснее, чем подшивать подолы до полуночи, — с улыбкой ответила я.

— Великолепно! Значит, вы согласны? — Месье Бонар почти подпрыгнул от восторга.

— Мы согласны, — хором ответили мы.

— Чудесно! Ах, какое облегчение! — Он вытер воображаемый пот со лба. — О, это будет вечер! Самый незабываемый вечер!

С этими словами он выпорхнул из костюмерной, оставив после себя шлейф возбуждения и радостного ожидания.

Мы с Софи несколько секунд молча смотрели друг на друга, а затем одновременно взорвались счастливым смехом.

— Слышала, Мари? Мы — украшение вечера! — просипела Софи, хватая меня за руки и начиная кружиться по комнате.

— Секретное оружие обаяния! — добавила я, смеясь и пытаясь не задеть стойку с париками.

В воздухе витало волшебство предвкушения. Мы обе чувствовали, что это приглашение — не просто благодарность. Это был наш первый шаг в новый, сияющий мир, полный возможностей. И мы были готовы сиять изо всех сил.

Эйфория от приглашения длилась ровно до того момента, как мы вечером вернулись в нашу уютную мансарду. Реальность накрыла нас, как ушат холодной воды.

— О чем мы только думали? — с тоской в голосе произнесла я, распахивая дверцы нашего скромного гардероба.

Перед нами висело то, что мы с гордостью называли «выходными» нарядами: мое темно-синее шерстяное платье, простое, но добротное; два скромных платья Софи, одно в мелкий цветочек, другое — однотонное коричневое; и пара блузок, которые мы носили по очереди.

— Мы выглядим как две горничные, которых пригласили подавать чай, а не быть украшением вечера, — вздохнула Софи, с грустью поглаживая рукав своего коричневого платья.

Настроение стремительно падало. Мы сидели на краю моей кровати-дивана и уныло разглядывали свое скудное богатство. Мысли о том, чтобы появиться перед изысканной публикой в этих платьях, вызывали легкую панику.

— Может, отказаться? — робко предложила я. — Сказать, что мы заболели? У меня, например, может внезапно начаться мигрень. Очень сильная.

— Ни за что! — решительно заявила Софи, вскакивая. Ее глаза уже загорелись знакомым мне огоньком изобретательности. — Месье Бонар верит в нас! Да мы сами должны верить в себя! У нас же целая сокровищница под рукой!