Беглянка для аристократа: новая жизнь в Париже

Глава 6: Позолоченная клетка

«Черт возьми, опять этот запах театральной пыли и краски въелся в волосы так, что, кажется, не вывести уже никогда», – с досадой думала я, старательно пытаясь привести себя в порядок перед небольшим зеркалом в театральной уборной. Сегодня вечером у меня снова свидание с Луи, а я пахну как прожженная костюмерша после восьмичасовой возни с костюмами, клеем и красками.

С момента проведения бала меценатов прошел уже месяц. Ровно месяц назад моя жизнь превратилась в сказку, которую я сама бы не смогла придумать даже в самом смелом сне. Каждый день ровно в шесть вечера у служебного входа театра меня ждала карета Луи де Вальмона. Не какая-то простая пролетка, а роскошный экипаж с фамильным гербом его семьи и кучером в безупречной ливрее.

– Мадемуазель Мари, – встречал он меня тем бархатным голосом, от которого у меня до сих пор подкашивались колени. – Вы сегодня просто сияете. Хотя... – его проницательный взгляд задерживался на моем скромном рабочем платье, – этот наряд, должен заметить, несколько простоват для вечернего ужина в ресторане «Максим».

Я лишь смущенно улыбалась, чувствуя себя Золушкой, которую вот-вот могут разоблачить. Но вслед за легким, почти незаметным укором часто следовал комплимент или щедрый подарок. То изящная шкатулка с жемчужными серьгами, то шелковый платок тончайшей работы, то перчатки из самой мягкой кожи.

– Для моей прекрасной скромницы, – говорил он, вкладывая очередной подарок мне в руки. – Скоро ты непременно привыкнешь к более изысканным и достойным тебя вещам.

Луи возил меня в самые дорогие и фешенебельные рестораны Парижа, где я впервые в жизни пробовала устриц и постепенно училась разбираться в многочисленных сортах шампанского. Он увлеченно рассказывал мне о тонкостях светской жизни, искусстве, политике... Я слушала его, раскрыв рот, как настоящая провинциальная простушка, которой, по сути, и являлась.

Но постепенно, почти незаметно для себя, я начала улавливать странности в его поведении. Сначала это были мелкие, почти незначительные вещи, на которые можно было не обращать внимания.

Как-то раз после особенно удачного спектакля ко мне подошел Пьер, молодой и талантливый актер из соседнего театра «Комеди Франсез», чтобы искренне похвалить костюмы для новой постановки. Мы минут пять мило и непринужденно болтали о трудностях пошива исторических костюмов, обмениваясь профессиональными советами. Луи все это время стоял рядом с вежливой, но несколько холодной улыбкой, но когда Пьер наконец ушел, его лицо заметно изменилось.

– Милая моя, – сказал он мягко, но в его голосе я отчетливо почувствовала стальные нотки. – Не стоит слишком близко и фамильярно общаться с этими... лицедеями. Их болтовня, должен заметить, обычно бывает пуста и поверхностна, а моральные принципы часто оставляют желать лучшего.

В другой раз в одном из дорогих ресторанов я по-дружески и тепло улыбнулась молодому официанту, который ловко и грациозно подхватил мою упавшую салфетку. Луи лишь холодно кивнул ему и тут же повернулся ко мне:

– Не стоит, моя дорогая, поощрять излишнюю фамильярность и приветливость по отношению к прислуге. Подобное поведение порождает у них неверные представления и заставляет забывать о своем истинном месте. С ними необходимо всегда держать определенную дистанцию.

Но самое тревожное и неприятное началось тогда, когда его критика постепенно обратилась на мою любимую работу и на меня саму.

– От тебя сегодня ощутимо пахнет краской и потом, моя дорогая, – брезгливо морщась, говорил он, галантно помогая мне сесть в карету. – Эта твоя костюмерная... Неужели тебя не смущает и не унижает необходимость возиться с чужой грязной одеждой, чинить то, что другие порвали и испачкали?

Однажды вечером, вернувшись в нашу уютную и такую родную мансарду, я не выдержала и решила поделиться своими сомнениями с Софи. Мы сидели на нашем потертом, но таком удобном диване, пили ароматный чай с дешевым, но вкусным печеньем, и я показывала ей новую шелковую шаль – очередной подарок от Луи.

– Он такой щедрый, такой галантный и внимательный... – задумчиво вздохнула я, невольно наслаждаясь прикосновением нежной и дорогой ткани. – Иногда мне до сих пор кажется, что все это просто чудесный сон, который вот-вот закончится.

– Но? – Софи мгновенно подняла на меня свой проницательный и понимающий взгляд. – Я явственно слышу в твоем голосе это «но». Что-то случилось? Что-то не так?

Я на мгновение замялась, тщательно подбирая нужные слова и стараясь выразить свои смешанные чувства.

– Он... он постоянно меня поправляет и делает замечания. Так, словно я – непослушный ребенок. Говорит, что мое платье слишком простое и не подходит для ресторана, что я слишком громко и неприлично смеюсь... Вчера за ужином он прямо заявил, что мне категорически не идет, когда я активно размахиваю руками во время эмоционального рассказа. Якобы это выглядит вульгарно и недостойно настоящей леди.

Софи заметно нахмурилась, аккуратно отложив в сторону свою любимую кружку.

– Мари, дорогая, это очень тревожный звоночек. Поверь мне. Он не пытается помочь тебе «стать лучше» – он настойчиво пытается стереть тебя настоящую и нарисовать совершенно новую, удобную исключительно для него куклу. А ты мне нравишься именно такой – искренней, смеющейся, эмоционально жестикулирующей, живой!

– Я знаю, понимаю... – я грустно обняла колени, чувствуя внутреннее смятение. – Но с другой стороны, может быть, он в чем-то и прав? Я ведь и правда тут новенькая, не знающая всех этих светских манер и условностей. Может, он просто искренне хочет, чтобы я не опозорилась в высшем обществе?

– Чтобы не опозорила именно его, ты хотела сказать? – мягко, но настойчиво поправила меня Софи. – Мари, моя дорогая, пожалуйста, всегда слушай свое собственное сердце. Скажи мне честно – тебе действительно комфортно, когда он так с тобой разговаривает? Когда он критикует твою работу, твоих друзей, твое поведение?

Наступила новая неделя, и замечания Луи стали еще более конкретными и частыми. Каждое такое замечание по-прежнему сопровождалось дорогим подарком – то изящным шелковым платком, то редкой книгой в кожаном переплете, то билетами на премьеру в оперу. Я чувствовала себя словно в красивой, но душноватой и тесной комнате: все вокруг прекрасно и роскошно, но почему-то не хватает свежего воздуха и свободы.