Беглянка для аристократа: новая жизнь в Париже

Глава 7. Роскошь по указке

– Мари, дорогая, сейчас я расскажу тебе о сюрпризе который обещал еще вчера! Сегодня мы пойдем и обновим твой гардероб, — Луи произнес эти слова с той уверенностью, с какой генерал отдает приказ о наступлении. Его пальцы легко касались моей спины, направляя к сверкающим витринам самого знаменитого парижского магазина «Матильда».

Мое сердце бешено колотилось — смесь восторга и тревоги сжимала горло.

Воздух в магазине был густым и сладким, как дорогое вино. Пахло деньгами, роскошью и властью. Шелковые ткани переливались под мягким светом хрустальных люстр, бархатные ленты вились изящными змейками, а кружева лежали нежными облаками. Я чувствовала себя Золушкой, попавшей на бал, но почему-то мне было не по себе.

– О, Луи, посмотри! — я не смогла сдержать восторженный шепот, замирая перед платьем цвета спелой малины. — Оно же полностью расшито бусинами! Как ты думаешь, оно будет хорошо смотреться на мне?

Платье было настоящим произведением искусства — алый креп-сатин, тысячи сверкающих бусин пришитых вручную, создававших при движении эффект живого пламени. Я уже представляла, как буду кружиться в нем на балу...

Луи мягко, но твердо взял меня за локоть и отвел в сторону. Его прикосновение было властным.

– Милая, это платье кричит о дурном вкусе. Настоящая леди не должна выглядеть как витрина ювелирного магазина.

К нам поспешила продавщица в строгом черном платье — мадемуазель Элен, как представилась она.

– Месье де Вальмон! Какая неожиданная честь! Чем можем служить?

– Мадемуазель требуется гардероб, соответствующий моему положению — сказал он, не удостаивая женщину взглядом. — Что-то элегантное. Сдержанное. Без излишеств.

Я осторожно взяла другое платье — нежно-голубое, с пришитыми легкими перышками по краям рукавов.

– А это? Оно такое воздушное и нежное!

Луи рассмеялся — холодно, почти насмешливо.

– Дорогая, ты что, собралась на карнавал в Венеции? Перья носят только актрисы и... женщины определенного сорта. Ты же хочешь выглядеть как приличная дама?

Модистка бросила на меня быстрый, сочувственный взгляд, но промолчала. Ее лицо оставалось профессионально-бесстрастным.

После двух часов изнурительных примерок я стояла перед зеркалом в платье цвета увядшей розы. Высокая горловина, почти полностью закрывающая шею, длинные рукава, пуговицы в тон самого платья, строгий прямой крой без единого намека на декольте. Я выглядела как гувернантка из провинции, готовящаяся к походу в церковь.

Луи одобрительно кивнул, рассматривая мое отражение с видом художника, оценивающего свою работу.

– Вот это действительно достойно. Это платье говорит о хорошем вкусе и скромности.

– Но оно такое... бледное , — робко заметила я, пытаясь поймать свой взгляд в зеркале. — Мне так нравилось то алое платье, что переливалось на свету, помнишь?

– Алое? — он поднял бровь с выражением легкого отвращения. — Ты хочешь выглядеть как попугай из зоопарка? Нет, это платье идеально. Оно подчеркивает твою... скромность.

Когда мы наконец подошли к отделу аксессуаров, мое сердце снова забилось чаще. Среди строгих перчаток и сдержанных шляпок я заметила единственное яркое пятно — пару перчаток из черного кружева с изящной вышивкой серебряной нитью. Они были такими нежными, такими женственными...

–Луи, можно эти? Они такие прекрасные! — я не смогла сдержать надежду в голосе.

Он взял перчатку, изучая ее с видом истинного знатока.

– Кружево... Немного вульгарно, но для небольших семейных вечеров, пожалуй, сойдет. Только не надевай их на официальные приемы.

Пока он оплачивал покупки — целую гору коробок с платьями, которые я не выбирала, шляпки, которые мне не нравились, туфли на неудобном каблуке — я держала в руках маленький бархатный мешочек с теми самыми кружевными перчатками. Они были моей маленькой, крошечной победой, единственным кусочком себя в этом новом, чужом мире роскоши и ограничений.

– Ты довольна? — спросил Луи, когда мы вышли на освещенную вечерним солнцем улицу. Его рука вновь легла на мою спину — уверенно, собственнически.

– Конечно! — я заставила себя улыбнуться, чувствуя, как эта улыбка режет губы. — Все так прекрасно. Спасибо тебе.

Но когда его карета тронулась, я прижалась лбом к холодному стеклу, стараясь сдержать набегающие слезы. За окном мелькали яркие витрины бутиков, женщины в пестрых, смелых платьях, молодые пары, смеющиеся беззаботно — жизнь, такая же пестрая и разнообразная, как те наряды, что мне не позволили примерить.

Я закрыла глаза, снова представляя себя в том алом платье с бусинами. Оно было таким смелым, таким ярким... как будто специально для меня. И где-то глубоко внутри, под слоем шелка, бархата и приличных манер, что-то тихонько плакало. Плакало по алым бусинам, по смелым вырезам, по перьям и блесткам — по той яркой и живой девушке, которой я была всего месяц назад и которой, похоже, больше не суждено было быть.