Беглянка для аристократа: новая жизнь в Париже

Глава 12: Под знаком Звезды

Есть утро, а есть — Утро. Первое — это когда ты просыпаешься, открываешь глаза, и понимаешь что опять проспала. Второе — когда открываешь глаза и чувствуешь себя так, будто тебе подарили целый ящик шоколада, новый наряд и билет в Париж. Одновременно. Моё утро после окончательного разрыва с Луи де Вальмоном было именно таким — Утром с большой буквы.

Я лежала на своем диване, смотрела на солнечные зайчики на потолке, сегодня у нас с Софи был выходной в театре и мне не нужно никуда бежать, а после окончательного разрыва с Луи мне было не нужно ни перед кем оправдываться и тем более — подбирать слова, чтобы не сказать лишнего. Свобода оказалась на удивление простой штукой: проснуться и делать то, что хочется. Хочется круассан? Поесть круассан. Хочется полежать еще пять минут? Полежать. Боже, какое блаженство!

Дверь распахнулась, впустив в комнату запах свежего кофе и бодрящую энергию Софи.

— Ну что, красотка? — провозгласила она, ставя передо мной дымящуюся кружку. — Наш план на сегодня простой и захватывающий: поднимаемся на Монмартр и показываем всем этим художникам и музыкантам, как выглядит настоящая парижанка, только что сбросившая оковы!

— Софи, сегодня такой отличный день, я бы с удовольствием провалялась на этом диванчике весь день, — усмехнулась я, с наслаждением потягиваясь. — Но идея отличная. Только давай сначала позавтракаем. Совершать подвиги на голодный желудок — моветон.

— Вставай, соня! Мы будем завтракать на Монмартре. — возразила Софи, стаскивая с меня одеяло. — Воздух, пахнущий цветами и свободой, вид на весь Париж и круассаны, от которых плачут ангелы! Шевелись!

Через полчаса мы уже поднимались по крутым улочкам Монмартра. Я шла, запрокинув голову, и вдыхала полной грудью. Воздух и правда был особенным — густым, сладким, с примесью кофе, свежей выпечки и чего-то неуловимого, чего-то парижского.

Улицы были наполнены яркими красками, разнообразными звуками и ароматами. Художники с азартом зазывали прохожих, обещая увековечить их за сущие гроши.

— Мадемуазель! Я с удовольствием нарисую ваш прекрасный портрет! — кричал молодой человек с кисточкой за ухом.

— Не верьте ему! Я нарисую вас лучше, проникну в самую суть вашей души! — возразил другой, размахивая палитрой.

Мы с Софи, смеясь, отвернулись от мольбертов и почти сразу наткнулись на крошечную лавку, заваленную шляпками. За прилавком сидела круглолицая женщина и что-то шила.

— Ой, смотри! — Софи тут же надела огромную шляпу с огромными искусственными цветами. — Я похожа на знатную даму?

— Ты похожа на гусыню, которая решила украсить свое гнездо, — рассмеялась я, примеряя элегантную темно-синюю шляпку с маленькой вуалью.

— Ах вот ты как! — подхватила Софи. — Хорошо, если я — гусыня, то ты в этой шляпе — шпионка, которая провалила задание.

Мы принялись наперебой примерять самые нелепые и самые изящные модели. Хозяйка лавки, мадам Клод, с улыбкой наблюдала за нами.

— Ваша молодость — это лучшее украшение, — сказала она наконец. — Оно подходит к любой шляпке. Но вот эти... — она указала на простые белые шляпки с яркими лентами и узкими полями, — ...эти подойдут вам как нельзя лучше.

Ее слова почему-то тронули нас. Мы купили две недорогие соломенные шляпки — белые с яркими синими лентами.

— Знаешь, а я бы сейчас что-нибудь съела. — Проговорила я глядя на свою тень в новой шляпке — Мой желудок напоминает, что мы еще не завтракали.

— О, это я поддерживаю! — Софи хлопнула в ладоши, и её шляпка с яркой лентой смешно задрожала. — У меня как раз есть теория: лучшая выпечка прячется не на главной улице, а в этих вот узких улочках, куда редко забредают туристы. Готовься к гастрономическому расследованию, мы отправляемся искать лучший круассан в городе!

Мы свернули в переулок, где воздух был густым и сладким, как сироп. Солнце пробивалось между крышами, создавая золотистые пятна на брусчатке. Первая же булочная выглядела заманчиво — её витрина ломилась от багетов и бриошей, но круассаны оказались слишком плотными и жесткими.

— Нет, — с деловой серьезностью констатировала Софи, отломив крошечный кусочек и покачав головой. — Это совсем не то. Здесь не хватает воздуха между слоями. Мой внутренний критик недоволен.

— Может, нам составить чек-лист признаков идеального круассана? — предложила я, чувствуя, как азарт охоты на идеальную выпечку захватывает меня всё сильнее.

— Отличная идея! — Софи достала из кармана смятый листок и карандаш. — Итак, критерий первый: хрусткость. Второй: слоеность. Третий...

— ...таяние во рту! — закончила я.

В следующем заведении нас встретил румяный булочник в белом фартуке. Его круассаны были красивыми и золотистыми, но при разламывании оказались слишком жирными и сладкими.

— Уже ближе, — сказала я, задумчиво жуя и чувствуя, как сахар оседает на языке. — Но мой идеал должен быть чуть более сдержанным и таять во рту, этот слишком приторный.

— Согласна, — вздохнула Софи, делая пометку в своём чек-листе. — Слишком приторно. Хотя, — она озорно подмигнула, — для десерта после ужина с тем красавцем-актёром из "Комеди Франсез" было бы в самый раз!

Я засмеялась, и мы двинулись дальше, наши новые соломенные шляпки покачивались в такт шагам. И вот, у третьей, маленькой и ничем не примечательной витрины мы заметили рыжего кота с белой шерсткой в виде воротника на груди, который важно сидел на ступеньках и вылизывал лапу с видом истинного ценителя.

— Смотри-ка! — толкнула меня Софи локтем. — Настоящий ревизор. Коты никогда не ошибаются — если уж он выбрал это место, значит, здесь кормят достойно. Помнишь, как в Лионе мы всегда судили о ресторане по наличию упитанного кота у входа?

— Как же не помнить, — улыбнулась я, вспоминая толстого полосатого кота, который жил в одном знаменитом кафе на набережной Роны.

Я присела и осторожно протянула руку. Кот лениво обнюхал ее, мурлыча, как маленький моторчик, и потерся о мои пальцы своим мокрым носом.