Беглянка для аристократа: новая жизнь в Париже

Глава 15: Старая расписка.

На следующее утро, едва открыв глаза, у меня уже был план действий. Расписка не давала мне покоя. Перед тем как отправиться в театр на работу, я аккуратно спрятала её в карман моего рабочего фартука.

Поймав момент во время утреннего перерыва, я застала нашего старого актера Пьера, который встал на мою сторону во время той чуть не сорванной репетиции. Он сидел в третьем ряду зрительного зала, вчитываясь в свою роль при тусклом свете газовых рожков.

— Месье Пьер, можно оторвать вас на минутку? — робко начала я, подходя к нему.
Он поднял глаза и сразу улыбнулся:
— А, мадемуазель Мари! Для вас я всегда найду время! Что-то случилось?

Я оглянулась по сторонам и опустилась на соседнее кресло.
— В некотором роде, — тихо сказала я, доставая из кармана сложенный листок. — Я нашла вчера кое-что... необычное. В старом камзоле из антикварной лавки "Забытые сокровища".

Пьер с интересом взял бумагу. Его лицо сразу стало серьезным, профессиональным. Он достал из внутреннего кармана пиджака складные очки в тонкой оправе.

— "Кло-де-Люмьер"... Шарль-Анри д'Эврё... — пробормотал он, водя пальцем по строчкам. Вдруг он поднял на меня взгляд, и в его глазах вспыхнул азарт исследователя. — Мадемуазель, вы понимаете, что это может быть?

— Я почти не смею надеяться, — честно призналась я. — Но мне нужен совет специалиста. Говорят, вы раньше работали в архивах...

— Три года в муниципальном архиве, — кивнул он, снова вглядываясь в текст. — Должен вам сказать, стиль оформления... очень убедительный. Формулировка "предъявителю сего документа" — это редкость даже для тех времен. — Он сложил бумагу и бережно вернул мне. — Дайте мне два-три дня. Нужно кое-что проверить.

Эти три дня тянулись мучительно долго. Я пыталась заниматься эскизами для предстоящего показа, но мысли постоянно возвращались к загадочной расписке. Даже Софи заметила мое состояние.

— Успокойся, — говорила она, заставая меня за бесцельным перебиранием лоскутов. — Если это настоящий документ, он никуда не денется. А если нет... ну, значит, у нас просто появится отличная идея для новой пьесы!

На третий день, ближе к вечеру, Пьер нашел меня в костюмерной. Он стоял на пороге с сияющими глазами и скрытой улыбкой.

— Мадемуазель Мари, у меня есть для вас кое-что интересное, — произнес он таинственно.

Мы устроились в дальнем углу костюмерной, заваленном рулонами тканей. Пьер разложил перед собой несколько исписанных листков.

— Начнем с бумаги, — сказал он, принимая вид ученого лектора. — Верже конца XVIII века, водяные знаки соответствуют 1785-1790 годам. Чернила — железо-галловые, типичные для того периода. Теперь о содержании...

Он рассказал мне о Шарль-Анри д'Эврё — мелком дворянине, известном своей страстью к карточным играм. О том, как такие расписки иногда использовались для быстрой передачи прав, например, если надо расплатиться с карточным долгом.

— Но самое главное, — Пьер понизил голос, хотя вокруг никого не было, — я нашел упоминания о винограднике "Кло-де-Люмьер" в старых земельных реестрах. Виноградник действительно существовал!

У меня перехватило дыхание.
— Значит... эта расписка может быть настоящей?

— Предварительно — да, — кивнул он. — Но вам нужен хороший нотариус. Очень хороший. Такой, который разбирается не только в современных законах, но и в исторических документах.

С этим мы с Софи и отправились к Бонару. Его кабинет, как обычно, напоминал поле битвы — повсюду были разбросаны счета, афиши, какие-то официальные бумаги.

— Виноградники? — он отложил перо и уставился на нас так, будто мы только что объявили о нашествии марсиан. — В Бордо? Десять гектаров? Девочки мои, вы уверены, что это не реквизит из нашего старого спектакля?

Мы с Софи по очереди рассказали ему все, что выяснил Пьер. Я наблюдала, как лицо Бонара медленно меняется — от скепсиса к любопытству, от любопытства к заинтересованности, и наконец — к неподдельному волнению.

— Черт возьми... — он бережно взял у меня расписку, держа ее за края, как драгоценную реликвию. — Шарль-Анри д'Эврё... "Кло-де-Люмьер"... Кажется, я что-то припоминаю! Это было одно из тех поместий... — Он замолчал, и в его глазах зажегся тот самый огонек, который обычно предвещал либо гениальную идею, либо глобальную катастрофу. — Девочки мои, это пахнет не просто деньгами. Это пахнет историей! Настоящей, полной интриг и неожиданных поворотов!

К нашему величайшему удивлению, Бонар не стал откладывать дело. Он тут же написал записку своему нотариусу, месье Лебрену, и мы отправились к нему в тот же день.

Контора месье Лебрена находилась на тихой улице недалеко от Пале-Рояль. Когда мы вошли, меня охватило чувство благоговения. Воздух здесь был густым и торжественным, пахнущим старыми книгами и сургучом. Повсюду стояли стеллажи с аккуратно подшитыми делами, на стенах висели дипломы и лицензии.

Сам месье Лебрен оказался сухоньким старичком в безупречном костюме. Его кабинет был образцом порядка — каждая вещь знала свое место.

— Интересный документ, — произнес он, принимая у меня расписку. Его голос был тихим, но удивительно четким.

Он достал из ящика стола огромную лупу в бронзовой оправе и принялся изучать бумагу. Мы с Софи затаили дыхание, наблюдая, как он водит лупой над каждым словом, каждым завитком почерка.

— Очень, очень интересно, — наконец сказал он, откладывая лупу. — Предъявительская расписка на землю — большая редкость даже для тех времен. — Он сложил руки на столе и посмотрел на нас поверх очков. — Молодые леди, вам нужно понимать — предстоит большая работа. Нужно проверить множество вещей. Не было ли более поздних сделок с этой землей, не оспаривалось ли право собственности после Революции, не числится ли земля за государством... Это займет время. Недели, а возможно, и месяцы.

Мое сердце упало. Но тут месье Лебрен смягчился, и в уголках его глаз появились лучики морщинок.

— Однако... предварительно, основываясь на своем опыте и видя подлинность бумаги... если все юридические препятствия будут устранены... — он посмотрел прямо на меня, — мадемуазель, вы можете стать очень состоятельной особой.