Беглянка для аристократа: новая жизнь в Париже

Глава 19: Роковая игра гордеца.

Туманное парижское утро было прохладным и туманным, но ничто не могло остановить жаркие сплетни. Они разлетались по городу быстрее голубей с площади Согласия. Слухи неслись на крыльях ветра. Они просачивались в дома богачей и бедняков. Все говорили об одном. О скандале на балу у герцогини де Шеврёз. О падении Луи де Вальмона. О предательстве Жульетт Буше. Слухи ползли, словно ядовитые змеи, извиваясь по мостовым, проникая в кофейни и будуары, наполняя воздух сладковатым и порочным дыханием скандала. К полудню история, случившаяся накануне вечером в салоне герцогини де Шеврёз, обрела плоть и кровь, обрастая пикантными подробностями, и предстала во всей своей драматической полноте — как назидательная притча о тщеславии и возмездии.

Мы с Софи сидели в буфете театра, лениво допивая свой кофе перед утренней репетицией. Вдруг дверь с грохотом распахнулась, впустив стремительную фигуру Анри, нашего актера. Он был не просто взволнован; он был преображен важностью миссии, которую взвалил на свои плечи — миссии летописца великого падения. Анри был поклонником театральной драматичности и начал говорить с преувеличенной эмоциональностью.

— Друзья мои! Коллеги! — воззвал он, взгромоздясь на шаткий табурет, дабы все его лицезрели. — Приготовьте ваши сердца и уши, ибо то, что я поведаю, превзойдёт самые смелые сюжеты наших пьес! Эту историю мне рассказала моя сестра, которая служит горничной у герцогини де Шеврёз, так что информация из первых уст и совершенно правдива! Эта история заставит содрогнуться и мудреца, и юнца!

В буфете воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь шумом улицы за окном. Все замерли в предвкушении — актёры, рабочие сцены, буфетчица тётушка Анна, чьё доброе лицо помрачнело от дурного предчувствия.

— Представьте же, — начал Анри, понизив голос до драматического шёпота, — торжественный прием в особняке герцогини де Шеврёз, сияние тысячи свечей, отражающееся в полированном паркете, словно в тёмных водах Сены. Воздух, густой и тяжёлый, пропитан ароматом голландских роз, восточных благовоний и пудры, что осыпается с напудренных париков. И вот, под сводами этого храма праздности и роскоши, появляются ОНИ».

Он сделал паузу, дабы каждый мог мысленно увидеть эту картину.

— Луи де Вальмон ведёт под руку свою новообретённую музу — Жульетт Буше. На ней платье из голубого атласа, струящееся, как вода, и усыпанное мельчайшими кристаллами, что сверкают при каждом её движении, словно слёзы русалки. Её плечи обнажены и отливают мраморной бледностью, а в высоко взбитых волосах поблёскивает нить жемчуга — его подарок, разумеется. Сам Луи сияет, как отполированное серебро. Его гордость — осязаема, она разлита в пространстве вокруг него. Он ловит взгляды гостей и отвечает на них вызывающим взором: «Смотрите! Восхищайтесь! Вот какую женщину мне удалось заполучить!»

Он водит её по залу, представляя герцогам, графам, посланникам иностранных держав. Она парит в этом море внимания, её смех — высокий, чуть нарочитый — режет воздух, её глаза, томные и обещающие, скользят по лицам мужчин, выискивая в них восхищение, и женщин, выискивая зависть. Она на вершине. Она купается в лучах своей славы и его обожания.

Оркестр играет вальс. Луи, как подобает кавалеру, приглашает её на танец. Их пара грациозна, движения выверены, но взгляд Луи всё чаще становится настороженным. Он замечает, как на его даму смотрят другие. Молодой офицер из королевской гвардии, статный, с вызывающими усами и дерзким взглядом. Ротшильд, банкир с седыми волосами, который всё ещё может вызывать симпатию у дам, чьё состояние, как шепчутся, сравнимо с казной самого короля. И загадочный итальянский граф с томными глазами и пальцами, унизанными перстнями.

И Жульетт… О, Жульетт не остаётся в долгу. Её веер, словно крыло бабочки, то приоткрывается, то захлопывается, посылая немые сигналы. Её перчатка «случайно» касается руки офицера, когда она проходит мимо. Она закидывает голову, слушая комплимент банкира, обнажая свою прекрасную, белую шею. Она бросает на итальянца взгляд исподлобья — длинный, влажный, полный невысказанных обещаний.

Луи видит это. В его душе, еще не остывшей от страсти, закипает чёрная, удушающая ревность. Ему чудится, что за его спиной мужчины перешептываются, насмехаясь над его доверчивостью. «Вальмон не может удержать свою актрису, — слышится ему их молчаливый хор. — Она играет с ним, как кошка с мышкой». Его гордость, та самая, что привела его сюда, теперь обращается против него. Он должен что-то доказать. Не только ей, но и всему этому блестящему, лицемерному обществу.

И его взгляд падает на карточный стол. За ним, в кольце табачного дыма, подобно хищной птице на насесте, восседает виконт де Мортемар. Его лицо — маска невозмутимости, а глаза холодны и пронзительны. Ходят легенды, что он чутьём угадывает карты и что его состояние выстроено на руинах имений легкомысленных аристократов.

— Пойдём, моя дорогая, — говорит Луи Жульетт, и в его голосе слышна стальная нотка. — Я покажу тебе как играют в карты настоящие мужчины.

Он подходит к столу. Взгляды игроков скользят по нему с ленивым любопытством. Луи садится. Жульетт занимает место рядом, её первоначальный интерес быстро сменяется скукой. Церемония раздачи карт, монотонный шелест бумаги — всё это так далеко от блеска и движения бала.

Луи начинает с небольших ставок. Сначала он выигрывает — ему улыбается удача, затем он проигрывает — его лицо хмурится. Азарт, подобный лихорадке, начинает разгораться в его крови. Жульетт, видя, что его внимание всецело поглощено игрой, снова отдаётся своему излюбленному занятию. Она отодвигается чуть дальше, в тень колонны, где её уже поджидает тот самый молодой офицер. Её тихий смех доносится до Луи, впиваясь в его сознание, как иголки.

Ставки растут. Луи ставит сотни, затем тысячи франков. Он проигрывает. Жажда отыграться ослепляет его. Он уже не видит карт — он видит насмешливые глаза офицера и равнодушный профиль Жульетт.

— Я ставлю своё поместье «Ле-Розе» в Нормандии! — раздаётся его голос, хриплый от напряжения.