Беглянка для дракона. Приют изгнанных жён

Глава 6.

— Найдутся руки? — повторяет за мной чей-то голос с порога сарая. Это Кора. Она стоит, скрестив руки на груди, но в её глазах читается деловитое любопытство. — Если ты всерьёз собираешься тут что-то менять, а не просто пыль в глаза пускать, то да. Вальда! — оборачивается она. — Брось киснуть у окна и иди сюда. Надо дрова таскать.

Из-за её спины нехотя появляется Вальда.

— Ты что, решила ей помогать? — бросает она Коре.

— Решила согреться, — огрызается та. — А чтобы согреться, нужны сухие дрова. А чтобы были сухие дрова, их надо перенести. Логика железная. Небось, тоже не хочешь спать в холодной комнате?

Вальда неохотно плюёт через плечо, но подходит. Марда уже тут как тут, а следом, робко семеня, появляется Лира.

— Я… я тоже могу помочь, — тихо говорит она.

— Вот и отлично, — киваю я, стараясь скрыть облегчение. — Значит, целая бригада. Марда, где у нас самое сухое место? Хоть какое-нибудь.

— В дальнем конце коридора, у кладовой, — после секунды раздумья говорит она. — Там каменная стена, от печки хоть какое-то тепло идёт. И крыша не течёт. Только место тесное.

— Идеально, — говорю я. — Таскаем туда. Сколько сможем.

Работа закипает. Мы выстраиваемся в цепочку. Марда и я внутри сарая подаём поленья, Кора и Вальда несут их через двор, Лира принимает в коридоре и аккуратно складывает. Работа молчаливая, если не считать ворчание Вальды и отрывистые команды Коры. Через полчаса у нас в коридоре вырастает аккуратный штабель из нескольких десятков поленьев, что удалось вместить узкое пространство у кладовой.

— Теперь главное, — говорю я, отирая со лба пот. — Не испортить их.

Я сажусь на корточки перед штабелем. Все пятеро смотрят на меня с интересом, скепсисом и надеждой, смешивающимися между собой. Беру одно полено, кладу на пол отдельно. Оно холодное и тяжёлое от воды, будто камень. Закрываю глаза.

Использую магию воды чтобы почувствовать влагу, которая пронизывает древесину. Магия воздуха нужна мне чтобы создать движение и поток. А магия огня необходима для мягкой силы испарения. В академии это называлось “трехстихийной сушкой”. Для контрольной работы я так целую охапку полевых цветов за час обрабатывала. Дрова это задача посложнее, но принцип тот же.

Начинаю тихо напевать руну циркуляции. Она простейшая, для первокурсников. Представляю, как влага внутри древесины отзывается, согревается от крошечного импульса огня и подхватывается невидимым потоком воздуха. Над поленом появляется лёгкая дымка от испарения. Через минуту оно выглядит незначительно, но изменившимся. Через пять его поверхность на ощупь становится просто прохладной, а не мокрой. Вес уходит почти на треть.

— Дышит, — замечает Кора, вперившись в процесс.

— И не трескается, — добавляет Вальда. Видимо, её отец или муж был связан с деревом.

— Так надо каждое? — тихо спрашивает Лира. — Это же… долго.

— Нет, — открываю я глаза. — Теперь попробуем пачкой.

Это рискованнее. Нужно удерживать в голове образ сразу нескольких объектов, распределять силу равномерно, чтобы одно полено не рассыпалось в труху, а другое осталось сырым. Но иначе мы до весны будем возиться.

Делаю глубокий вдох. Протягиваю руки над штабелем из пяти поленьев. Повторяю руну, и воздух вокруг штабеля становится влажным, как в бане. Девушки отступают на шаг. Видно, как тёмные пятна сырости на срезе поленьев светлеют и сокращаются. Проходит десять долгих минут. Когда я опускаю руки, от усталости в висках стучит. Но пять поленьев выглядят вполне себе пригодными для печки.

— Для начала хватит, — говорю я, вставая. Голова слегка кружится. — Этих на растопку и первый прогрев хватит. Будем сушить партиями. Позже я приду снова.

— Значит, завтра снова таскать? — уточняет Кора.

— Таскать, — подтверждаю я. — И сушить. Пока не починим крышу сарая, это наша ежедневная зарядка.

На лицах читается усталость.

— А печь? — напоминает Вальда. — Она не только из-за сырых дров дымит. Её чистить надо.

— Сейчас и займусь печью, — говорю я, направляясь обратно в дом. — А вы пока решите, кто какую работу на кухне сегодня на себя берёт. Чтобы к ужину всё было готово. Хозяйство ведь общее, одна служанка не справится.

Оставляю их обсуждать этот неожиданно практичный вопрос и иду в кухню. Массивная печь из потемневшего кирпича занимает половину стены. От неё действительно несёт холодком и пахнет старой сажей. Заслонка приоткрыта, и вглядевшись в чрево топки, я вижу, что каналы почти на треть забиты чёрным, маслянистым налётом.

Чистка печи магией дело тонкое. Огонь тут не помощник, можно устроить пожар. Вода тоже, иначе получится месиво. Нужна магия земли, с которой у меня хуже всего. И воздуха – для того, чтобы вынести мусор.

Я закатываю рукава колючего платья и кладу ладони на грубую кирпичную кладку у дымохода. Закрываю глаза в поисках связи с материалом. Кирпич старый, пропитанный сажей. Сажа — это тоже часть стихии земли, но хаотичная, грязная.

Моя задача её отделить. Шепчу заклинание сепарации, которое использовала, чтобы очистить от накипи медный таз в лаборатории. Концентрируюсь на образе: твёрдый кирпич стабилен, а рыхлая сажа подвижна.