Беглянка для дракона. Приют изгнанных жён

Глава 8

Несмотря на то, что я долго не могла уснуть вчера вечером, в голове крутились болезненные воспоминания о своей нестостоявшейся свадьбе, об Астроде, о том, как мы могли бы быть счастливы, просыпаюсь я отдохнувшей и полной сил.

Вспоминаю с улыбкой горячий чай от Лиры, ровный свет от новых необгоревших ещё свечей, и даже сдержанный одобрительный кивок Коры, когда выяснилось, что дрова просушены, а печь вычищена от золы. Надеваю купленное вчера платье и заплетаю косу, после чего гляжу на себя в небольшое зеркало, висящее на стене, и не вижу там потерянной невесты с заплаканными глазами.

Улыбаюсь сама себе, ведь в отражении на меня глядит управляющая приютом изгнанных жён, которая за пару дней навела в нём порядок. Горжусь собой и вздёргиваю подбородок. “Так-то лучше!” – мысленно одобряю я своё отражение и саму себя. Не буду я сохнуть по какому-то дракону, еще сам прибежит, когда поймёт, кого потерял!

Запах из столовой манит тёплым, почти домашним духом. В гостиной уже почти все собрались. Даже Кора и Вальда тихонечко уплетают кашу, без обычных колкостей друг другу.

– Печь сегодня почти как чудо, – не гляда на меня бурчит Вальда, отодвигая от себя пустую тарелку, – и дыма нет и греет хорошо так! Может и зиму переживём.

– Конечно переживём! – против своего обыкновения соглашается с ней Кора.

Марда, разливающая чай по чашкам, сияет улыбкой:

– Дрова вчерашние, леди Таиша, хорошо занялись и сегодня. Сухонькие, одно к одному. Да и печь, видимо, почистили на совесть. Чувствуете, как тепло стало? И запаха гари нет.

Я улыбаюсь ей в ответ. Беру свою чашку с горячим чаем. Мне так приятны эти слова постоялиц о моих маленьких победах. И кажется, что любое дело мне по плечу. Просто всего-то стоило принести в приют немного магии.

В таком приподнятом деловом настроении я начинаю свой рабочий день. В голове зреет куча планов о том, как сделать приют если не райским местечком, то вполне приятным для проживания местом.

После завтрака направляюсь в свой кабинет, решив посмотреть бумаги и разобраться в записях при ярком дневном свете. Разбираю недавние отчеты, цифры мизерных дотаций и вполне себе ощутимых расходов вызывают тоску. Но я должна видеть в них не приговор для приюта и моей работы, а головоломку, которую я обязательно решу рано или поздно. Как растянуть средства? На чём сэкономить? Именно эти вопросы я буду решать в ближайшее время, пока же решаю оторваться от бумаг, и так просидев над ними почти до обеда.

– Марда, – зову я, – принеси, пожалуйста, ящик со свечами, расставим их по подсвечникам в гостиной и коридорах. Пусть сегодня вечером будет по-настоящему светло.

– Сейчас, леди Таиша, – Марда охотно кивает и скрывается.

Быстро возвращается, ставит на край стола ящик. Я откладываю бумаги в сторону, открываю крышку, чтоб пересчитать свечи, и замираю, не веря своим глазам.

– Что-то не так? – спрашивает Марда, почуяв неладное, заглядывает мне через плечо.

Свечи лежат ровными рядами, как и вчера, когда я достала часть из них, чтобы расставить в гостиной. Но сегодня у каждой свечи фитиль аккуратно подрезан под самое основание воска. Оставить такой кончик невозможно, он даже не факт, что разгорится, а если и разгорится, то мгновенно утонет в расплавленном воске, и свеча погаснет, или будет лишь тлеть, не давая толком света.

Идём вместе с Мардой в гостиную, где ещё вчера я заменила часть свечей на новые. И здесь наблюдаем ту же самую картину: фитили у свечей такие короткие, будто их и вовсе нет.

Я понимаю, что это всё не случайность. Это просто вандализм какой-то!

– Это как так? – Растерянно шепчет Марда, – Я вчера ящики в кладовку отнесла.

– У кого есть доступ? – и мой голос звучит холодней, чем мне самой бы хотелось.

– Дак у всех, леди Таиша, – Марда разводит руками, – кладовая не запирается. Замок еще при позапрошлой управляющей сломался, да не стали чинить. У нас там никаких особых богатств не хранится. Только то, чем все вместе и пользуемся. Понять не могу, кому понадобилось портить свечи?

За размышлениями сама не замечаю, как оказываюсь у штабеля просушенных вчера дров. А подойдя, сразу настораживаюсь: я еще, и не дойдя до него пару шагов, почувствовала запах сырости, а когда оказываюсь рядом, то никаких сомнений не остаётся.

Но все равно я протягиваю руку и дотрагиваюсь до верхнего полена. Она холодное и несомненно влажное на ощупь, словно над сложенными внутри приюта дровами всю ночь шёл дождь.

Я знаю, это глупо, но ничего не могу с собой поделать, задираю голову и смотрю на потолок, но он абсолютно сухой, как и пол рядом с сложенными дровами: ни луж, ни разводов, никаких следов.

Порывисто хватаю несколько дров в бессильной ярости, и несу их к печке, бросаю в огонь. Они нехотя занимаются, и вместо ровного, жаркого пламени, что было только что, выдаёт густой едкий дым, чадит, словно гнилушка. Тепла от них не добиться, даже котёл воды не скипятишь!

А нам надо ужин готовить, и воду греть для ванн, да и отапливать приют тоже надо.

Марда, стоящая рядом, благоразумно молчит, видя мое потрясенное лицо. А вот Кора, оказавшаяся неподалеку, видя моё перепачканное сажей лицо, прыскает со смеху и язвительно произносит: