Беглянка Мэлори Йорт

Глава 2 Эрик Вилсон Стронг

Темных ведьм учат проклятьям. Самым не снимаемым, коварным и черным, как душа той сволочи, что придумала раздельный сбор мусора и стеклянные теплицы. Каюсь, до сегодняшнего дня мне и в голову не приходило, насколько муторным может быть работа с растениями. И ведь пока дело не коснулось непосредственного взращивания, прополки и прочих ботанических развлечений. Однако три нежных, привыкших к комфорту и удовольствию пальчика окрасила кровь. Я сдерживала проклятья, в том числе мысленные, высасывая из мягкой подушечки коварный осколок. Гадство какое. Вдруг заразу подцеплю? Бабуль, вот чего тебе стоило домой меня без участия тетушки приглашать? Сейчас достойная наследница рода Йорт в более комфортных условиях пряталась бы. А теперь только и остается надеяться, что столбняк и заражение крови минует, усомнившись в смертности дипломированной ведьмы.
– Ну, долго еще копаться планируешь? – голос однозначно не принадлежал нанимателю, договор с которым впору подписывать кровью, выступившей на месте очередного неглубокого пореза. Тогда что это? Токсичные удобрения вызвали галлюцинации? – И? Чего замерла, хвощиха не полотая? Собирай свои побеги и быстро-быстро тащи мусор, пока солнце корни не пережарило!
Так, у меня к бровастику резко прибавилось вопросов. Имя может уже не называть, я хочу знать, что такое выросло в его нежно любимой теплице.
– А вот за дерзость и борзоту непомерную, могу оставить все как есть. Договор не подписан, иду куда пожелаю.
Допустим, меня обидело незнакомое слово, явно носящее оскорбительный характер. Да, на факультете языкам уделялось ровно столько внимания, сколько необходимо для работы!
– Загубишь кабачок фиолетовый, пойдешь на компост, ведьма! – мой невидимый собеседник и не планировал менять тон. Но то, как он меня назвал, неприятно кольнуло предчувствием небольшой местной катастрофы. Если эта хренотень откроет бровастику кто я, то и до бабули дойдет информация. И пусть внутрь гончие попасть не могут, сама тетушка Пру спокойно войдет и выйдет, вытаскивая меня на аркане.
– Эм, это вроде баклажан? – уточнила, отправляя очередной осколок в ведро. – И парень сетовал, будто он совсем помер. Под корень, – осторожно закинула удочку, даже не пытаясь отыскать источник звука. Надоест разговорчивой тле прятаться – сам рассекретится.
– Ремик сам не знает, чего наскрещивал, петрушка кудрявая. Экспериментатор-энтузиаст!
О, значит, у симпатяги все же есть имя. Простенькое, но довольно приятное. Как у принца какого-нибудь.
Последний осколок оказался в ведре, я со стоном выпрямилась в полный рост. Колени категорически не принимали такой вид досуга, в котором им бы приходилось на долгое время фиксироваться в согнутом положении. В чем-то я с коленями была согласна.
– Хорошо, твоего приятеля я спасла. Может познакомимся? – Хочется знать, кого в будущем на прощание в качестве благодарности наградить проклятьем придется.
– С тобой что ли, редиска недоеденая? Я тебе не червяк оголодавший!
Зубами скрипнула, проклятье сдержала. Удивительная выдержка, мисс Йорт. Преподавательница этикета гордилась бы подобной силой воли. Особенно прояви ты ее в том пренеприятнейшем эпизоде с мисс Клариссой Тинт. Несмотря на урок от мэтрессы, я по-прежнему считала, что Клара получила по заслугам: вела себя как тупая болонка, вот и лаяла в итоге каждый раз, как хотела сказать про меня гадость. Сразу после проклятья однокурсница прогавкала два дня. Потом его сняли, а меня угрозой отчисления заставили извиниться. Что я и сделала. Не моя вина, что спустя три месяца на Клару Тинт напал жуткий словесный понос. Она вдруг сделалась искренней и говорила только правду. Много правды. Как чародеи с факультета боевых проклятий ее не прибили, не знаю. Но следов магического вмешательства на бедняжке не обнаружили. Решили, что умом окончательно тронулась, отчислили от беды подальше. Хорошо иметь приятельницу травницу.
Вынырнув из приятных воспоминаний, я вернулась к проблеме с кем-то таким же болтливым, как Клара, но пока недостижимым для локального возмездия.
– Сам редиска. Противный и наглый, – бросила провокацию в сторону невидимого паразита.
– Чего-о-о-о? Я редкий огурец! С широчайшим спектром полезных свойств! Чтобы ты понимала, тля огородная!
Оп-па, спалился, родненький. Вон как против ветра зашелестел. Неужели действительно растение? Этот Ремик отчаянно скучает или просто псих конченный? Зачем разум ботанике прививает? И вообще, как он это делает? Приятельница ни разу не рассказывала о существовании подобных навыков у травников. Получается, Реми – колдун? Ох, все становится интереснее. Такой парень среди грядок чахнет. Надо бы спасти.
– Сорт «Машенька», что ли? – это название я слышала от нашей кухарки, когда в очередной раз отказалась есть «жутко полезную» мешанину из травы без мяса. «Машенька» так заинтриговала десятилетнюю ведьмочку, что я навернула полную миску, в поисках хотя бы одного кусочка отправленной в салат девочки. Не нашла. Попыталась проклясть прислугу, получила по шее от мамы, бабули и заехавшей в гости тетушки Пру. Запомнила на всю жизнь, что в присутствие родственников надо мстить незаметно и, желательно, отсрочено. Чтобы потом это вроде как бы и не я виновата. Особенно если накладывать проклятье не собственными руками, а то аура, отпечаток силы, все дела. Палево, как говорил мой однокурсник Януш. Уж он в таких вещах разбирался, ни разу преподаватели не сумели доказать авторство дорогого Януша. Если только не на экзаменах дело происходило.
– Эрик Вилсон Стронг! – выругался огурец. Зашелестел листочками, ощетинился колючками.
– А по цветочкам так вылитая Машенька, – не сдавала позиций. – Хочешь, уберу их? – предложила с ласковой улыбкой и даже руку протянула. Не, ну а чего, хочет растение быть грозным и пугающим, зачем ему эти желтые знаки позора.
– Не тронь! Мне урожай предоставить надо в трехкратном размере, иначе Иеремия сочтет эксперимент неудачным! Выбросит нафиг на компостную кучу!
– Какая прекрасная новость! Кажется, я могу помочь тебе переехать из этой просторной, светлой теплицы, – оскал не идет ни одной девушке, если она не оборотень и не ведьма. Я – Мэлори Йорт, потомственная темная с даром зубодробительных проклятий.
– Что ты хочешь? – огурец сдался подозрительно быстро. Но мне пока выбирать не приходится.
– Информацию, поддержку и всяческое содействие, – тут же сориентировалась в требованиях.
– И что же ты желаешь знать? – насторожился огурчик.
– Как меньше работать, но быть умницей-красавицей? – не удержалась от ехидства в голосе. – Что за глупые вопросы, расскажи про Ремика. Все, что знаешь.
Огурец замолчал. Буквально ушел в себя, оставив полную тишину в эфире. Я прождала минут десять, однако голодно урчащий желудок намекнул о необходимости найти какую-нибудь еду. Как сказал мой еще не законный наниматель – что выращу или поймаю, тем и питаюсь. Оттащив битое стекло в указанный контейнер, содрогнувшись от резко приблизившегося воя теткиных гончих, я, наконец, решила осмотреть территории, что отныне зовутся Темными. Каждая порядочная ведьма мечтает о своем царстве, в котором ей предстоит стать главной злодейкой. Да, огород не государство с настоящими подданными, но здесь и бунтов не предвидится. А если и назреет, то закончится в компостной яме.
Увы, но короткая экскурсия не увенчалась особым успехом. Если срочно не придумаю как свалить, мимо клыкастого погранконтроля тетки, протяну ноги от голода. Потому как ловить здесь можно исключительно кузнечиков и всякую ползающую живность. Придется допросить Эрика Вилсона Стронга, иначе его урожай до моего незаконного нанимателя никогда не доберется. Съем на корню.
Присела в глубокой задумчивости, на опрокинутое дном кверху железное ведро, рассеянно почесывая крапивные волдыри на лодыжке. Долго питаться капустными листьями да стеблями сельдерея ни одна приличная ведьма не сумеет. И вообще, местная атмосфера намекает на прекрасный вечер в обнимку с больши́м казаном ароматного плова. Или, опять же, румяные кусочки мяса на длинных шампурах. Мя-са. Много. А то нам, субтильным барышням на метлах летать проблематично – ветром нафиг сдувает. Но как же сложно Ремику общеизвестную истину озвучить, не открывая всей правды. Кстати, что там в договоре? Надо ведь подписать документик, чтобы безо всякой метлы не вылететь за забор. Что-то мне подсказывает, бровастик не долго будет пребывать в том благодушном настроении, с которым меня встретил сегодня.
Тряхнув порезанными пальцами, развернула договор. Так-с, Иеремия Лайтграу, маг первого уровня, владелец сада «Вечная жизнь»… девица Риорт, без рекомендаций… сроком на три месяца… девять стоунов серебром… проживание…без питания… две недели. Короче, ничего реально интересного. Ну, разве что кроме фамилии нанимателя и дурацкого названия для овощеводческого чего оно там на самом деле.
А я по-прежнему хочу есть. Договором сыт не будешь, и про «что сама вырастишь» тоже нет ни слова. Раз так, считаю себя свободной от каких-либо претензий со стороны нанимателя за выпотрошенный урожай.
Первыми в подол сарафана отправились огурцы. Не «стронг», но не потому, что он настаивал на неприкосновенности, причина заключалась в преступном отсутствии пригодных к еде плодов. Обозвав растение пустоцветом, я надергала потенциальный обед с более удачливых в вопросах размножения товарищей.
– Ремик тебе руки пообрывает, – зловеще прошелестел куст, когда первый хрустящий овощ отправился по назначению – в бездонную ведьмину утробу.
– Если дотянется, – беспечно отозвалась, упиваясь сочным плодом. Курочка с золотистой корочкой зашла бы лучше, но на безрыбье и огурец мясо. Надо как-то придумать повод питаться с хозяином заведения. Я в принципе не отличаюсь плотным телосложением. А с подобной диетой докачусь до теловычитания. И по всем известному закону подлости вычтутся в первую очередь грудь и бедра. А они мне нужны для придания правильного направления мыслям потенциальных инвесторов в мое светлое будущее.
Дохрустев последним огурчиком, я с сожалением отправилась на поиски нанимателя, одновременно желая затянуть их. Ибо работа любит дураков. Ни одна тёмная ведьма никогда в всерьёз не признает себя таковой. Исключительно, если потенциальная выгода перевешивает унизительность ситуации. Бровастик обнаружился довольно скоро, он сидел в плетёном кресле и пытался сделать вид, будто меня здесь нет. Была Мелори Йорт и вдруг исчезла, стала прозрачной, как то самое злосчастное стекло, в сердцах расколоченное проклятьем. Ничем другим не объяснялся не затуманенный сомнениями взгляд мужчины, поедающего благоухающий копчёным мясом бутерброд. Стоило только аромату достичь моих ноздрей, как желудок взбунтовался, яростно урча, доказывая, что огурцы не еда.
– Начальник, на плантациях нихрена не растёт! – ласково, как с умалишенным, начала я. – Там из еды крапива только, – безмятежный взгляд в качестве ответа пробуждал в сердце самые черные, злые образы. И видимо, что-то такое отразилось в моих глазах, что Ремик нахмурился.
– С утра имелся отличный урожай кабачков, тыквы, помидоров, моркови, лука, сельдерея и петрушки, куда он вдруг делся?
Я колупнула кончиком босоножки притоптанную землю дорожки, пытаясь вспомнить, как выглядит все вышеперечисленное. Память с готовностью продемонстрировала круглое и продолговатое, оранжевое, рыжее, красное и местами зеленое. Ничего из этого в теплицах не встретилось. О чем с некоторым сомнением сообщила работодателю.
Иеремия продолжал рассматривать меня с брезгливым интересом потомственного аристократа, встретившего вошь. Вот упырь горбатый, так бы лопатой ему сутулость и поправила!
– Я уверена в полном отсутствии чего-либо кроме огурцов! – постаралась сдержать безобидное проклятье средней степени тяжести. В конце концов, после трёхдневной диареи этот задохлик очень быстро лишит меня защиты от моей доброй тётушки.
– Идём, – меня поманили пальцем, как маленькую девочку. И до того наниматель сделался похож на маньяка, что даже сердце приятно дрогнуло. Ну разве не прелесть какой странный парень?
– Куда? Попытаетесь меня превратить в удобрение? Это контрактном не предусмотрено, – меньше всего хотелось куда-либо ходить. Я голодная, ноги чешутся, и нос обгорел – вот они недостатки светлой кожи под лучами яркого солнца. Моя стихия – приятный полумрак уютной спальни, в которой можно предаваться сну. Чем чаще и дольше, тем лучше. Родители, к сожалению, не одобряют подобного пристрастия, как не одобряли наставники академии, и потенциальные работодатели. Сдаётся, этот тоже будет против возможности скромной темной ведьме нормально высыпалаться. Против разнообразного питания он ведь уже выступил. А между прочим, эти факторы оказываются непосредственное влияние на мой не самый приятный характер.
– Ага, обязательно, – криво ухмыльнулся наниматель и для пущего устрашения поманил пальцем. Мне ничего иного и не осталось, кроме как топать следом. В робкой надежде, что меня все же накормят.