Беглянка в академии магии, или Не умеешь – не колдуй

Глава 19

– А-а-а, – закричала, уподобляясь реликту. Раз дар Богов междометиями изъясняется, я пойду по его могучим стопам.

– А-а-а, – повторило дерево, но ничего дразнящегося в этом возгласе не было, оно так удивлялось, а потом просто начало заглатывать серебристые вихри.

Благо рта у эгро не имелось, а то впору пугаться было. Итак еле выстояла, с ужасом наблюдая, как серебро моей магии сначала окрашивается кроваво-красным, потом переходит в фиолетовый и впитывается в реликтовый ствол уродливыми черными кляксами.

Это что же получается, я зло воплоти? Темная магия – это не шутки. Черный цвет всегда ассоциировался с чем-то нехорошим, неправильным, ломающим привычный ритм…

Догадка пронзила голову сотней тоненьких стрел. Тьма была в браслетах, которые на мне застегнул глава департамента полиции. И носила я их достаточно долго, чтобы она повлияла на мою магию. Не просто активировала скрытые резервы, а изменила её структуру.

Кожа похолодела, а все внутри обмерло. Это, пожалуй, даже хуже, чем зов леса. Да что там. Это хуже, чем мой портрет с надписью: «Разыскивается» на всех городских столбах. Потому что нет ничего страшнее неизвестности.

Дерево сыто икнуло, выдав благодарственное:

– О, – коротко, ёмко, и действительно с чувством.

– Обращайтесь, если нужно будет. Надеюсь, вам такая магия не повредит.

– М-м-м, – донеслось в ответ, снимая с моих плеч тяжкий груз. Реликту понравилось, было вкусно. Еще бы разобраться, чем именно удалось накормить древнее эгро.

У моих ног завозился парень, болезненно морща лицо. Мимика у него была интересная, живая очень, подвижная. Вот поползли к переносице брови, вот выгнулись дугой красиво очерченные губы. Даже дотронуться захотелось, ощутить под пальцами теплоту его кожи.

Ну и ну! Не парень, а кладезь талантов, точнее, любовных амулетов. Живой приворот на меня не подействует в силу наличия крови дриад, а вот амулет запросто. Запрещенный амулет, который нужно обязательно изъять, во избежание начала любовной эпидемии на территории академии.

Я прошлась по карманам чужого пиджака, легко отыскивая нужное. Простая с виду булавка, от которой разило магией. Очень даже знакомой.

Убить Марка мало. То есть, приворотный амулет для Киндриша он все-таки сделал, а тот его сбыл в посторонние руки. Более опасных игр они найти не могли, ведь любое изделие несет в себе незримый след артефактора, который его изготовил. И вычислить того полиции, не составит труда. Не зря ведь при получении лицензии на мастера составляется досье, в котором хранится вся подноготная, включая отпечаток ауры и один из созданных им амулетов.

Меня прямо распирало от злости. Как на сестру ругаться, что она в неприятности впуталась, так они завсегда рады. А сами в это время творят демоны знает что!

Меня полиции вычислить практически невозможно. Ни досье, ни самой лицензии на Аделаиду Кроуффорд просто не существует, пойди докажи, что побрякушки по объявлению клепала именно графская дочь. А вот Марка за незаконно изготовленный амулет ждет разбирательство, и не дай Боги, огласка.

Булавку пришлось приколоть к боковине кружевных шортиков, которые я предпочитала носить вместо приличествующих леди панталон. Гораздо удобнее, да и красиво, чего уж скрывать. Это бабуля мне подарила на прошлые новогодние праздники, сказала маме ни в коем случае не показывать. Ну я и молчала, пока не поняла, для каких целей такое бельишко покупают. Как-то шла из своей мастерской, зацепив взглядом магазинчик нижнего белья. Не скромную лавку, коих на этой улице было полно, а именно магазин, хоть и очень скромных размеров. Манекены в прозрачном кружевном неглиже манили заглянуть, прикоснуться к воздушной ткани.

Девушка-продавец мне, правда, не обрадовалась, с порога заявив:

– Тут продают вещи для соблазнения мужчин, а не сорочки до пят, которые носят в вашем возрасте.

Я тогда была в образе, но сжираемая любопытством об этом забыла.

Чего там только не было – тонюсенькие пеньюары, коротенькие сорочки с чулками и подвязками, бюстье и шортики высшего уровня развратности. Никаких панталон и корсетов, лишь провокационная красота.

– Ну, бабуля! – высказала маркизе, как только выдалась такая возможность.

– К вещам подобного рода нужно приучать себя с юности, дорогая. Женственность – наше оружие, и красивое белье способствует её раскрытию.

– Так никто все равно не увидит, – от возмущения я уперла руки в бока, становясь похожей на нашу экономку. Придумала тоже, женственность. Хотя надо признать, что белье оказалось чрезвычайно удобным и, надев пару раз, снимать уже не хотелось.

– Главное не кто увидит, а как ты ощущаешь себя сама. Посмотри на себя в зеркало, пройдись взглядом по округлости форм, оцени, насколько ты хрупка, юна и привлекательна.

Я тогда расфырчалась, на смех бабулю подняла. Ерунду же говорит, и сама это прекрасно знает, мы с привлекательностью стоим на разных концах длинной лестницы. Но белье в том магазинчике все-таки прикупила, сказав девушке-продавцу, что это для моей внучки. Не ради какой-то женственности, а комфорта для.

И вот сейчас, опуская задранную сорочку, я дико радовалась, что лезть через ограду предстоит с удобством. В классических панталонах ни то что ноги поднять, шагать широко не получается.

– Шикарные ножки, – хриплый голос пугает меня сильнее утробных восклицаний амуртальского эгро. – Да и бельишко зачетное. Покупала у мадам Жорэ?