Беглянка в драконьем поместье

Глава 4

Всю неделю я драила огромные кастрюли и медные котлы, пока оспалы-кулинары насмешливо подшучивали над моими неуклюжими движениями. В прачечной помогала развешивать белье, кое-как научилась мыть полы.

Я сменила золотое платье на простую хлопковую блузку и льняную юбку, вместо кос забирала волосы в пучок, научилась спасть урывками между работой и даже немного подружилась с близнецами-оспалами, которые, оказывается, были поварятами на кухне. До серьезных дел их, как и меня, не допускали, так что иногда мы жаловались друг дружке на жизнь. Но тихо, чтобы не получить нагоняй от Памеллы, которую я со временем тоже начала называть Пэм.

В конце недели Пэм позвала меня на помощь с уборкой каминов в поместье. У оспалов вот-вот должна была начаться линька и поместье готовилось к этому событию, как к катаклизму вселенского масштаба. Памелла решила заранее научить меня кое-каким вещам, чтобы я смогла помочь ей позже.

Пэм торжественно остановилась перед массивной деревянной дверью, ведущей в хозяйскую часть поместья. Её глаза сверкнули особым блеском, и голос прозвучал мягче обычного:

— Покажешь себя хорошо, назначу тебя горничной. Работа полегче, обстановка покрасивее, вместо шубы наш портной тебе красивую форму сошьёт, тёплую. Так что старайся получше.

Я вздохнула и грустно улыбнулась. Пэм, похоже, желала мне добра, но снять шубу было всё равно, что встать у ущелья и крикнуть: «Я здесь!» — и слушать, как эхо разносит мой голос. Но желание увидеть жилую часть поместья пересилило сомнения, и я промолчала.

Мы шагнули через порог, и передо мной открылся совершенно иной мир. Полы из красного дерева сияли, будто их только что отполировали до блеска. Каждая досочка была идеально подогнана к соседней, создавая ощущение цельного полотна тёплого, глубокого оттенка. Мягкие ковры с изысканными узорами укрывали часть пола, приглушая шаги и добавляя уюта.

Стены были оклеены шелковыми обоями нежных пастельных тонов с изящным растительным орнаментом. На них висели картины мастеров: пейзажи с горными озёрами, сцены из жизни драконов и прекрасные портреты. В золотых рамах улыбались глаза людей, похожих на Александра и Филиппа — вероятно, их предков.

По обеим сторонам коридора стояли резные столики из тёмного дерева, на которых покоились фарфоровые вазы со свежими цветами. Ажурные канделябры, закреплённые на стенах, освещали пространство мягким, тёплым светом, отражающимся в хрустальных подвесках.

Камины из белого мрамора украшали залы и гостиные. Их облицовка была украшена тонкой резьбой: сцены полётов драконов, цветочные мотивы и древние символы. Над каждым камином висело большое зеркало в позолоченной раме, отражая огонь и делая комнаты ещё светлее.

Я остановилась у одного из портретов. На нём был изображён молодой мужчина с серьёзным взглядом и горделивой осанкой — Филипп. Рядом висел другой портрет, более светлый и тёплый, с улыбкой — Александр. Они были так похожи и одновременно такие разные.

Полки с книгами в кожаных переплётах заполняли ниши в стенах, а большие окна, обрамлённые тяжёлыми бархатными шторами, пропускали мягкий дневной свет. От всего вокруг веяло историей, благородством и уютом.

— Не задерживайся, — мягко напомнила Пэм, заметив мой восторг. — У нас много работы.

Я кивнула, пытаясь впитать каждую деталь этого великолепия. Сердце сжалось от лёгкой грусти: здесь ощущалась семейная теплота, которой мне так не хватало. Но сейчас у меня была возможность хотя бы на мгновение стать частью этого мира.

Мы прошли дальше по коридору, и я обратила внимание на витражные окна, через которые солнечный свет разливался разноцветными лучами, играя на полированном полу. В воздухе витал лёгкий аромат древесины и свежих цветов.

— Сегодня займёмся каминами, — сказала Пэм, останавливаясь у одной из дверей. — Покажу тебе, как их правильно чистить и разжигать. Это важно, особенно перед праздником.

В её голосе слышалась нотка доверия, и я почувствовала тёплую волну благодарности.

— Спасибо, Пэм, — тихо произнесла я.

Она лишь улыбнулась уголками губ и открыла дверь, приглашая меня войти в просторную гостиную. В центре комнаты стоял Александр. Его фигура, облачённая в лёгкий камзол небесного оттенка, гармонично вписывалась в изысканный интерьер. Он стоял у окна, задумчиво глядя вдаль, одна рука держала кристальный бокал с какой-то янтарной жидкостью. Солнечный свет, пробивающийся сквозь витражи, играл на его золотистых волосах, делая их сияющими. Его профиль был чётким, будто вырезанным из мрамора, а лёгкая улыбка придавала облику доброжелательность.

Я вздрогнула от неожиданности, наткнувшись на его присутствие. Сердце пропустило удар, а дыхание перехватило. На мгновение я замерла, глядя на него, словно боялась нарушить эту картину.

— Ваше высочество, — голос Памеллы выдернул меня из оцепенения. Она с достоинством склонилась в поклоне, отчего я только сильнее смутилась.

Александр медленно обернулся, и его голубые глаза, напоминающие бездонное летнее небо, встретились с моими. Он улыбнулся, и в этот момент комната наполнилась теплом, будто в камине уже разожгли огонь.

Александр, небрежно приподняв бокал, перевёл взгляд с меня на Памеллу. Его глаза светились добротой и теплом, а уголки губ дрогнули в лукавой улыбке.

— Ты же не сдашь меня матушке? — спросил он, постучав пальцем по бокалу.

Памелла смерила его строгим взглядом, который, казалось, мог заставить даже стены дрогнуть.

— Негоже пить с утра крепкие напитки, — укоризненно заметила она, кивнув на каминную полку.

Я проследила за её взглядом. На полке в ряд стояли бутылки разного размера и формы. Их тёмное стекло переливалось в мягком свете комнаты, а этикетки в основном были написаны на чужих, незнакомых мне языках. Однако на одной из них я разобрала слова: «Тёмный ром». Шрифт был каллиграфическим, а под ним красовалась небольшая эмблема в виде парусного корабля.

Александр беззаботно пожал плечами и поставил бокал на стол.