Беглый звездолёт

Глава 2. Укоры госпожи председательницы

Теперь Эллирия в панике носилась по дому.

Ну куда делась нарядная серебряная форма? А где все подходящие диадемы? Фэжу она уже включила, но та хлопотала с завтраком на первом этаже и никак не помогала в поисках.

Эллирия бегала из спальни в гостиную, оттуда — в приёмную и так далее… К счастью, жить она предпочитала почти без мебели, в светлых и просторных помещениях с голыми стенами. Единственная картина висела в музыкальном зале, да и та была повешена не по велению души, а только приличия ради. Так что Элли могла не бояться, что врежется в стол или в шкаф.

Она решительно не понимала, что за чудеса творятся каждый раз, когда она куда-нибудь торопится. Все вещи вдруг сами перепрыгивают в наиболее отдалённые уголки, а время ускоряется, будто по волшебству!.. В прошлом году она точно оставляла форму на дальней полке в гардеробной. А уж диадем, тиар и прочих украшений для праздников имелась целая гора. Но теперь выяснились неприятные подробности: у одной погнут завиток, другая измазана непонятным жиром, который явно придётся долго отмывать, третья слишком громоздкая, грузная и совершенно не смотрится с изящным костюмом…

Конечно, лучше было собраться с вечера, ну или хотя бы встать пораньше. Но из-за одного инцидента это стало невозможно. Неприятного, отвратительного инцидента…

Окна спальни выходили прямо на небольшой парк-заповедник, и в тёплый сезон поздними вечерами оттуда доносилось ленивое пение жирных пичужек и тихое хлюпанье неповоротливых воздушных медуз.

Но раз сегодня ночью Фэжа была выключена, она не закрыла окна вовремя. И вот Эллирия проснулась в холодном поту прямо в три утра из-за пугающих воющих и протяжных звуков. В первые мгновения казалось, будто на дом напали фантастические чудовища, и она судорожно гадала, что лучше всего использовать в качестве оружия — стул или столик? Но почти сразу стало понятно, что это была просто какофония из летающих колонок за окном — народ зазывали на торжественную раннюю зарядку.

Конечно, после такого потрясения Эллирия ещё долго не могла уснуть. Тахикардия набросилась с яростью горной львицы — сердце так и колотилось. Элли ворочалась с боку на бок, и всё пыталась подумать о хорошем, но теперь воображаемая председательница не была столь благодушна. Нет, она то и дело спрашивала: а чем же столь талантливая учёная занимается прямо сейчас, не тратит ли она жизнь на ерунду? Уверена ли Элли, что смена профессии в тридцать лет — хорошая идея? То есть все старания, все университеты… они были зря?

«Да-да, вселенная так и ломится от прилизанных историй про поздние зажигания…» — скептическим тоном говорила она внутри головы Элли. — «Толпы гениальных, тонко чувствующих натур вдруг всё бросали и брели в неизвестность, слушая лишь собственное сердце. Но многие ли из этих одарённых звёздочек и правда вошли в историю? О, хотя бы втиснулись — с краю, одним локтем. А сколько из них едва зарабатывали на новый аэро и прочие вещи первой необходимости?» — всё вопрошала председательница Наригаса.

Она щурилась, хмурила седые брови: «Что-что, поэзия? Это как? Столько лет изучать червей, а потом перепрыгнуть на поэмы? Да с чего вы взяли, госпожа Эллирия, что у вас есть к этому склонность? А что если вы только вообразили себя творческой натурой, а сами лишь банально ленивы и не собраны — потому и захотели работать с выдумками? Нет? Выходит, вы в себе уверены — о, отлично! Только расскажите: и как успехи? Что-что, всего три поэмы за целых пять лет? Ах, это вдобавок истории для юношей-подростков — о жизни в пансионах. Ну, не спорю, что такие истории нужны, госпожа Эллирия, не спорю. Мальчишкам тоже надо развлекаться… но милая моя Эллирия, детские истории — это же несерьёзно! Вы вообще собираетесь стать поэтессой? Настоящей поэтессой — признанной, прославленной? Или так и будете заменять винты у старой (и единственной!) развалюхи Фэжи? Неужели вам и самой не хочется дома с огромным участком, где поселятся серебристые павлинихи, разве не хочется признания? Ах, сейчас вы пишете черновик оригинальной, как вам кажется, работы. Очень-очень оригинальной. После детских стишков непременно получится шедевр. Звучит жалко, не находите?»

Председательница Наригаса всё портила самооценку своим ворчанием. Буквально растаптывала её!

«И о чём же новый шедевр?» — всё допытывалась она. — «Как — пока секрет? И даже для меня? Нет-нет, расскажите, и давайте обсудим его слабые стороны!»

***

Собрав и форму, и диадему, и праздничные ботинки, Эллирия, наконец, понеслась завтракать. Фэжа как раз услужливо выносила на металлических лапках несколько мисок. Диковинную сырную тарелку: кусочки на ней оказались и белые, и зеленоватые, и синие, и даже чёрные. Почищенные фрукты — и красные дыни, очень сахарные, приторные (такие, кажется, растут исключительно на И-331!), и багряные клементины, и дольки лимона, и груши, и виноград. К этой красоте шёл зерновой напиток.

Эллирия свирепо набросилась на пищу, торопливо и старательно начав работать челюстями. Но стоило положить в рот кусочек синего сыра, как её охватило беспокойство: ну что за странный привкус?

— Фэжа, — начала Элли с набитым ртом, — ты брала свежий сыр?

— Конечно, — отозвался металлический голос со стороны многочисленных глаз роботессы-паучихи.

Эллирия взяла второй кусочек, прожевала… Нет, ей не кажется — сыр испорчен!

— Какой у него был срок годности?

— Ещё три дня.

— Всего три дня?! — Эллирия выплюнула омерзительную массу прямо в ладонь. — Я же столько просила — давай мне свежую еду!

— Этот сыр подходящий. Он без плесени, без личинок и отвечает всем признакам качественного продукта.

— Там есть микроплесень! — схватила Эллирия другой кусочек.

— Любая плесень — микро, — поумничала роботесса.

— А остальной сыр — он хороший?

— Только недавно доставлен.

Но аппетит уже пропал. Остальной наверняка пахнет испорченным.