Беглый звездолёт

Глава 4. Вздутие живота

Цтафа всё молча смотрела в пол…

— Как спазм? — вежливо осведомилась Эллирия, чтобы поддержать беседу.

Цтафа подняла измученный взор. Красных прожилок на белках будто бы стало ещё больше.

— Немного лучше, — с несчастной улыбкой отозвалась она.

— Сбегай в медицинские комнаты. Пусть там чего-нибудь закапают.

— Уже не успею…

— Почему ты не взяла капли с собой?

— Только недавно началось. Когда я уже подлетала.

— И ты сама вела аэро? В таком состоянии?

— А что было делать — выпрыгнуть?

Эллирия не ответила. В конце концов она не воспитательница, чтобы разжёвывать элементарное. Но тут Цтафа прищурилась.

— Ты что, ещё не переоделась? — вдруг прозрела она. — Времени-то уже сколько! Девятый час!

Но после столь внезапной вспышки энергии, Цтафа снова по-дедовски опустила голову… Эллирия промолчала, но подумала, что пора бы и впрямь пошевеливаться. Они со Цтафой пойдут с венками одними из последних, но подготовиться лучше заранее. Тем более можно пока выйти на улицу, полюбоваться торжеством. А то даже глупо выходит: просидеть весь праздник в гостевом зале, обсуждая спазмы.

— А у меня сегодня был плесневый сыр, — заявила Эллирия, натягивая рубашку. — Фэжа недосмотрела.

— Твою Фэжу давно пора сдать на переработку.

Эллирия ощутила неприятный укол. Цтафа была сейчас не очень вежлива! Да, понятно — роботесса уже старая. Но, во-первых, советы давать все умеют. А не хочет ли Цтафа дать ещё и денег, чтобы заменить ветошь на обновку? Во-вторых, это родная роботесса! Она приехала ещё с Д-504. Она уже больше сорока лет послушно служит одной семье. Цтафа не подумала, что иногда выбросить старую машину не так-то и просто? Сама же только говорила про психологию.

— Я бы лучше взяла ей помощницу, — только добавила Эллирия. — А сыр был вонюч. Надеюсь, я не отравилась. Хотя… чувствую странности в животе.

— А у меня болит пятка, — отозвалась Цтафа унылым, загробным тоном. — Почему эти ботинки такие неудобные? — повертела она ногой. — Подошва слишком ровная. Пятка должна слегка приподниматься. Я как её опустила в ботинок — так она сразу и заныла. В ту же секунду.

Но Эллирия только едва слышно фыркнула — о, ну сколько можно жалоб? Сегодня праздник, скоро получится увидеть саму председательницу! Ещё и некоторых других высокопоставленных дам. Такая возможность напитаться духом величия и успеха… Не пора ли создать торжественную атмосферу внутри себя?

— Я всегда кладу стельку с поддержкой в любой ботинок, — поделилась мудростью Элли. — Может, подложить под пятку хотя бы сложенный кусок ткани?

— Где взять его? — обвела Цтафа худощавыми руками зал. — Не обивку же отрывать. Нет, пожалуй, лучше пятку не трогать. Иначе она разболится ещё сильнее.

Эллирия не ответила. Вот в чём проблема: Цтафа не хочет ничего решать. Её устраивает и такая жизнь. Цтафа очень инертна, вяла. Конечно, Эллирия тоже не могла похвастаться большими запасами энергии или отменным здоровьем, но она хотя бы боролась с обстоятельствами, с невзгодами. Упорно боролась! Изо всех сил.

Вот если бы она недавно, увидев неисправную роботессу-охранницу, решила ничего не трогать, если бы села прямо на плиты и захныкала — одно дело! Но нет, она предпочла действовать — самостоятельно зарядила охранницу. И вот препятствие оказалось позади. Или если бы она съела утренний сыр, а потом развылась — одно дело! Но нет, она собрала волю в кулак и выкинула его. То препятствие тоже было преодолено…

Однако от внезапной мысли, что часть сыра всё-таки проглочена, подурнело…

Эллирия постаралась выбросить образ плесени из головы, но учащённое сердцебиение всё-таки поймало. Больше всего пугала картина, как вздутие, спазмы живота и прочие кошмары начнутся ровно в тот момент, когда она прямо под многочисленными камерами протянет председательнице венок.

Однако не в камерах было дело. Хоть перспектива прославиться отравлением на весь мир Эллирию и не прельщала, тут ещё были надежды на журналисток: не станут же они отправлять неудачные снимки. Небось, выберут только хорошие… Но председательница Наригаса всё увидит в любом случае. Всё услышит — каждое бульканье и все прочие утробные завывания…

Эллирия наконец переоделась и закрепила диадему. Разгладила рубашку, выпрямилась и присмотрелась к зеркалу.

Ну, в целом терпимо. Никаких пятен, измятости. Осанка гордая, в синих глазах — здоровый блеск. Короткие кудри слегка пушатся, но не топорщатся. Руки выглядят довольно сильными, крепкими, мышцы заметны. Если напрячь их получше, никто и не обратит внимание на некоторую их рыхлость, дряблость. Только кожа всё-таки чересчур белёсая, зеленоватая. Даже хуже обычного. Может, это всё-таки отравление?

Элли пригляделась к животу. Он у неё с давних пор немного выступал — не очень заметно, не то что бы свисал. И если втянуть его и выпрямить плечи, то фигура покажется вполне статной.

Впрочем, сегодня пузико выпирало больше обычного… Неужели это вздутие? И болезненная кожа, и пузо… Неужели сыр сделал своё грязное дело?

Эллирия попыталась спокойно выдохнуть. В конце концов она могла просто разволноваться и трагично наглотаться воздуха. Неудивительно — скоро получится переглянуться с самой лидершей Наригасой! А то и вдобавок улыбнуться ей — многозначительно, мудро. Дескать: да, мы-то с вами часто бываем на всевозможных праздниках. Нас уже ничем не удивишь. Годы как-никак. Но молодёжь-то пусть порадуется, чего. Да, годы… Вам уже девяноста восемь. А мне целых тридцать пять. Тоже вообще-то немало. О, жизнь… Куда летишь ты так стремительно?

И Наригаса ответит не менее мудрой улыбкой, после чего тихо обронит: «Сегодня изумительно тепло, вы не находите?». И завяжется короткая непринуждённая беседа…

— Посмотри, у меня не вздут живот? — поинтересовалась Эллирия.

— Есть немного, — вяло подняла Цтафа раскрасневшиеся глаза.

Элли нахмурилась. Цтафа должна была ответить иначе — надо было успокоить! А теперь… теперь тахикардия поистине разбушевалась.