Беглый звездолёт

Глава 6. Спасение поэмы и госпожи председательницы

Элли вышла на свежий воздух с тяжкими думами. Почти не замечая ни музыки, ни пышного праздника, что бушевал кругом, она лишь грустно брела за Цтафой…

Ну что делать с поэмой? Как поменять финал?

Может, звездолёт спустится с неба не пустой, а заполненный прекрасными произведениями искусства? Это станет большим утешением для жительниц далёкой планеты. Или на нём будет записана какая-то технология, которая поможет беднягам, оторванным от остальной цивилизации?

Так у истории будет иной посыл. Не детская вера в чудеса, а мысль о социальной справедливости: что надо, дескать, порой помогать и самым отдалённым уголкам… Впрочем, нет, это будет слишком топорно и глупо.

А ведь если случится беседа с госпожой Наригасой, то придётся рассказать о новом шедевре уже ей!

Цтафа тем временем остановилась у огромного цветущего розового дерева с толстенным белым стволом. Она так задрала голову, что жемчужная тиара чуть не свалилась. Со стороны площади уже отчётливо доносились как мощный шум фонтанов, так и торжественная музыка. Церемония в самом разгаре, но Цтафа её будто не замечала.

— Не так я представляла свои тридцать пять, — заунывно проговорила она. — Я должна была слетать в соседнюю звёздную систему. Должна была прославиться. Но я смотрю на крону, а вижу пятно… Это дерево называется Цветком желаний. Следует поцеловать его и загадать парочку - такова традиция. Да, местная традиция. Пусть планета кажется тебе маленькой и грязной, но и у нас есть интересное. Цветок желаний… я не вижу его! Не вижу свои желания… К этому году, кажется, я окончательно разучилась хотеть.

Элли невольно отметила, что нытьё Цтафы прозвучало эффектно. Такие фразы можно украсть в заметки, а потом использовать в творчестве. Они жизненные, убедительные. И разве она сама не ощущала порой то же самое? Что разучилась хотеть. Устала мечтать, бороться…

— Я надеялась, что прямо в день выписки отправлюсь на Р-14, — трагично продолжала Цтафа. — Посмотрю на старинный монумент Миа-Ди. Знаешь, что он высечен прямо в скале? По размерам он буквально как гора. Ещё и украшен самоцветами… Ещё я бы посмотрела на тот огромный водопад, названный в её честь…

Прохожие с интересом поглядывали то на Цтафу, то на листву. Наверное, думали, что в ней прячется диковинная птичка или детёныш воздушной медузы. Иначе зачем ещё таращиться на просто дерево? Ведь можно любоваться разноцветными лентами, украшениями, искрами, фонтанами!

Но Цтафу, видать, слишком крепко ухватила внезапная тоска. Она припала к розовому дереву, несчастно обняла белый ствол и, кажется, не слышала ни шума, ни гомона, ни роскошной музыки.

— Пойдём уже, — потянула её Элли за хилую смуглую руку.

— Тридцать пять — это как остановка между тридцатью и сорока, — лишь осоловело посмотрела она вокруг красноватыми глазами.

— Остановка, на которой главное не выпасть из аэробуса жизни! Как пойдёшь на башню, если ослепла? — Элли снова тряхнула её за руку. — А если там оступишься и полетишь вниз?

— Действительно… — призадумалась она.

— Почему ты не сбегала за каплями?

— Да времени было столько, — отмахнулась она раздражённо. — Не успела бы. И как бы побежала? Я же сказала — пятка разболелась. А теперь и вторая ноет.

— Попросила бы — я бы сбегала.

— Вот сама бы и предложила. Больным полагается помогать. Больные не должны униженно упрашивать о милостях, — она гордо чмокнула дерево, а после прижалась к стволу лбом.

Ясно — наверняка опять задумалась о великом.

Да уж, есть у Цтафы достаточно времени, чтобы смотреть в пол, обниматься с Цветками желаний, хныкать, но не нашлась минута, чтобы добежать до медицинских комнат… Нет, очевидно: всё это отговорки. Цтафа просто привлекает к себе внимание. Она не хочет решать проблемы, ей нормально и так. Она морочит голову подруге, чтобы выклянчить у той сочувствие и поддержку. Это банальная хитрость.

— А почему ты не попросила, чтобы подменили на башне? Управляющие могли бы отыскать быстренько кого-нибудь.

— Уже написано, что будет такая-то художница. Это покажут по всей Системе. Кто-нибудь запомнит моё имя рядом с чужим лицом, - Цтафа болезненно усмехнулась. - Так я войду в историю главной неудачницей всех времён.

— Думаешь, кому-то интересно, какое именно лицо поднесёт госпоже Наригасе блюдо с цветами?

— Надо знать, как подносить. Кто попало с ролью не справится.

— Подняться по лестнице, а потом молча стоять и держать блюдо с умным видом — ну какая сложная роль, — начинала злиться Элли.

Цтафа всё нелепо обнималась с деревом.

— Надо держать не с умным видом, а с возвышенным, — обиженно заявила она. — Надо думать о тысячелетиях. Вспоминать морской народ, который когда-то позволил нашему виду здесь остаться. Вспоминать древнее соглашение…

Вообще-то башня высоченная. По лестнице придётся долго подниматься рядом с госпожой Наригасой, а потом и спускаться. Цтафа точно сядет в лужу.

— Давай я тебя подменю, — вдруг предложила Элли.

— С ума сошла? — надулась она. — Даже не местная! И будешь представлять наш праздник?

Но ведь это и правда отличная идея! Вот и получится начать долгожданную беседу. Когда ещё выпадет такой шанс? А Цтафе он всё равно не нужен. Она равнодушна и к Наригасе, и ко всем прочим высокопоставленным дамам. Она интересуется исключительно искусством и своими выдуманными проблемами.

— Никто не заметит подлога, — постаралась Элли сделать уверенный голос. — Одеты мы одинаково. Можем поменяться диадемами, но не думаю, что это важно.

Цтафа только фыркнула.

Да, гениальная затея! Надо сразить лидершу остроумием и обаянием. Заметить весёлым тоном: «Сегодня кошмарно тепло!». Наригасе придётся что-нибудь ответить из вежливости. Она скажет: «Вы правы — тотальное тепло…». И тут нужно заметить, что вдобавок ужасно свежо. И Наригаса заметит: «Вы так поэтичны!». И можно будет рассказать о своём научном прошлом…